Он задумался лишь на десятую долю секунды: разве кому-то станет лучше, если он расскажет правду?
– Я ездил к клиенту.
– Ты же говорил, что у тебя накопилась куча бумажной работы.
– Ну да, накопилась, но мне срочно пришлось ехать в Сассекс. А что?
Ее взгляд смягчился, огонек погас.
– Черт, извини. Я просто психичка.
Тогда они посмеялись, но спустя несколько месяцев это случилось снова – и опять после конспиративного визита в больницу и десятка неотвеченных вызовов. На этот раз гневный огонек не гас гораздо дольше, и, не зная, что делать с создавшимся напряжением, они «перенаправили» его в постель.
– Прости меня, Джей, – сказала она после, лежа головой на сгибе его локтя и глядя в потолок. Волосы налипли ей на лоб; одежда валялась по всему полу. – Дэн на этот счет был такой изобретательной скотиной! Я чувствовала себя полной дурой, когда узнала, что он мне изменял, причем постоянно. И мне страшно представить, что это может повториться. Хотя я понимаю, что ты не такой. Нехорошо было тебя подозревать.
– Прости, что заставил тебя волноваться.
– Не извиняйся, ты ни в чем не виноват! Я просто идиотка. В эту дурацкую ловушку, наверно, все попадаются. Проецируют старые отношения на новые.
Он не ответил.
– Все, кроме тебя, – продолжала она. – Ну-ка, посмотри на меня, строптивый жеребец!
– Фиона! – засмеялся он.
– Знаешь, девушки, с которыми у тебя все было «несерьезно», могли думать иначе. Ты им, наверно, сердце разбил! – Ее глаза озорно заблестели.
– Господи, хватит! Хотя нет, продолжай. Нет, не надо, хватит! – ухмылялся он.
– Ты правда ни с кем по-настоящему не встречался в колледже и в универе?
– Правда. Один раз что-то началось, но быстро заглохло.
– Значит, я твоя первая постоянная девушка? Точно? – Точно. В миллионный раз повторяю – ты моя первая постоянная девушка! Со школы.
– Школа не считается, это все знают. Значит, я первая! Я первая, я первая, ля-ля-ля, смотри на меня! – пропела она. – Первая постоянная девушка. Первая и единственная, ради которой ты перестал ходить по бабам!
Джейкоб засмеялся и прижал ее к себе.
– Ну ты и дурочка! – сказал он, целуя ее.
Иногда она принималась расспрашивать о девушках, с которыми он встречался в университете, но едва он, собравшись с мыслями, приступал к рассказу, прерывала его:
– Нет, лучше молчи! Не хочу думать о том, как тебе было с другими.
– Ты у меня единственная! – отвечал он с облегчением и целовал ее.
Он ненавидел этот огонек в ее глазах – и с тех пор, как Фиона забеременела, наблюдал его все чаще. Хотя никогда не забывал о визитах к врачу, осмотрах у акушерки, курсах для беременных, ультразвуке и вообще обо всем, что было фломастером отмечено на кухонном календаре. И ни разу не пропустил «свидания» со своим будущим сыном или дочерью.
Сегодня не годовщина свадьбы. Не день ее рождения. Не может быть, чтобы он забыл о важной дате. Вчера вечером все было хорошо; она поцеловала его, пожелав спокойной ночи, а с утра даже в глаза ему смотреть не хочет!
– Есть планы на сегодня? – спросил он, пытаясь придать голосу небрежный тон.
– Нет.
– Что делаешь в обед? Встречаешься с кем-нибудь? – Нет.
– Может, устроим романтический ланч? Как тебе идея? Поедем к морю, на воду полюбуемся с мыса?
– А смысл?
– Не смысл, а с мы-са! – пошутил он, желая рассеять ее плохое настроение, но она только еще больше посуровела. – Ну, во-первых, ты моя жена, и я тебя люблю. А во-вторых, скоро мы уже не сможем наслаждаться долгими обедами вдвоем.
– А-а.
– Ладно, Фи, я сдаюсь. Что случилось?
В ответ она лишь презрительно фыркнула. По спине пополз леденящий холодок: когда она бывала чем-то недовольна, слова обычно лились из нее потоком.
– Да что такое? Ты меня пугаешь!
– Да неужели! Значит, я тебя пугаю, да? Надо же, как интересно! Охренительно интересно, Джейкоб!
– Я понятия не имею, в чем я провинился. Почему нельзя просто объяснить, в чем дело?!
Фиона тяжело опустилась в светло-бежевое кресло. Глаза наполнились слезами.
– Я на тридцать пятой неделе, Джейкоб, – начала она, показывая на свой живот. – На тридцать пятой неделе беременности твоим ребенком. И мне постоянно нужно в туалет! – Слезы вырвались на волю, превращаясь в безудержные рыдания.
Джейкоб встал на колени рядом с креслом. Мягко положил одну руку Фионе на плечо, другую – на огромный живот.
– Не надо расстраиваться! Я знаю, твое тело меняется, и для тебя это очень непривычно… для меня тоже, но…
Фиона сбросила с живота его руку и подняла к нему лицо с черными потеками вчерашней туши:
– Иногда ты на самом деле очень туго соображаешь, Джейкоб. Я на тридцать пятой неделе беременности и бегаю писать весь день. И всю сраную ночь. – Она шмыгнула и, пошатываясь, поднялась, вытирая нос рукавом.
Опершись о кресло, он вскочил с колен.
– И сегодня среди ночи мне опять пришлось встать в туалет. Тебя не было в кровати. Я спустилась вниз посмотреть, не заснул ли ты на диване, но там тебя тоже не оказалось. Я обыскала весь этот сраный дом, Джей. А потом проверила твою машину. Ее не было. – Она судорожно вздохнула, уперев руки в бока. – Где ты, мать твою, шлялся?
– Я не знал, что ты просыпалась.
