С Наташей он провел всего несколько минут. Ровно столько, чтобы его уход не выглядел позорным бегством. Толкнув дверь отделения, он обернулся посмотреть на Эми, но шторки были закрыты.
В коридоре он остановился, раздумывая, что делать дальше. Из палаты послышался грохот. Наверно, просто уронили поднос со стаканами, но ему все равно стало не по себе. «Голубая лагуна» с ее монотонным механическим гудением была для него тихой гаванью; когда он чувствовал себя загнанным в угол, то закрывал глаза и мысленно переносился в тишину палаты, к прохладной коже Эми.
Он застыл у дверей в палату, не решаясь что-либо предпринять. Так бы и стоял там до бесконечности, накручивая себя и паникуя, если бы не пронзительный крик. Он даже не успел подумать – какая-то волна погнала его по коридору, сквозь целый строй двойных дверей, и выплеснула на лестницу, где он то ли побежал, то ли полетел вниз по выбеленным ступенькам.
Кровь гулко стучала в висках; сквозь туман в голове пробивалась только одна мысль: на улицу, на воздух, подальше от проклятой Алекс Дейл!
Он слышал, как сверху и снизу распахиваются двери на лестницу. Бояться было абсолютно нечего, он знал это, но все равно несся очертя голову. Как будто от смерти спасался.
А потом понял, что уже не бежит, а летит.
Еще секунду назад он балансировал на краю очередного белесо-серого лестничного марша и вдруг со всего размаху обрушился вниз.
В ушах стучала кровь, лицо было мокрым. Его бросило в холод, потом в жар. Потом начался озноб. Очень медленно – точно потерял пульт управления телом и не мог вспомнить, где что находится, – потянулся он руками к лицу. Осторожно ощупал виски, поднес к глазам пальцы. Они были липкие и все в крови. Он и не знал, что кровь может быть такой яркой.
Затем пришла боль.
Глубокая пульсирующая боль в лице. И гораздо более страшная боль в правой ноге. Все пространство от лодыжки до колена заполнилось болью настолько мучительной, что на борьбу с ней уходили все силы. Он просто не мог пустить ни крупицы энергии на то, чтобы закричать или позвать на помощь.
Прошло несколько секунд. Рядом распахнулась дверь, и на площадку неторопливо вышла женщина средних лет с гостевым бейджем. Взглянув на Джейкоба, она закричала.
В этот момент он увидел свою ногу и потерял сознание.
Джейкоб еще ни разу в жизни не лежал в больничной кровати – не считая, конечно, самые первые дни после рождения. На кровать, случалось, присаживался много раз, но вот в кровати он не оказывался никогда.
Он и представить не мог, что однажды очнется пристегнутым к кровати для лежачих в палате интенсивной терапии.
Нога не так плоха, как они вначале думали, бодро заявил доктор с белоснежными волосами, красиво обрамлявшими приятное, веселое лицо.
– Она, конечно, все равно сломана, – тут он хихикнул, – но срастется и будет бегать как раньше. Вы ведь не спортсмен? – озабоченно уточнил доктор, наклонившись к нему.
Он помотал головой, глядя на свое узорчатое больничное одеяние – такое же, как у Эми, которая проводила в нем круглые сутки. Интересно, кто его раздевал?
– Прекрасно. Тогда будете как новенький.
– Когда меня выпустят? – спросил Джейкоб, сложив два и два и получив на выходе «Фиона». Он попытался сесть, но ремни не пустили.
– О, скоро, скоро, – заговорил доктор, отстегивая ремни и незаметно поправляя ему ночную рубашку, которая самым безжалостным образом задралась чуть не до пупка. – Пришлось вас пристегнуть на случай, если вы очнетесь и решите встать. Так вы могли бы травмировать себя еще больше.
Джейкоб кивнул, словно для него это было обычное дело.
Потом повел взгляд вверх мимо капельницы, к часам. Почти половина второго. Он потерял несколько часов.
– До пяти я отсюда выйду?
Доктор смотрел на него так, будто он поинтересовался, успевает ли на экспресс до Луны.
– Определенно нет. Перевезем вас наверх, в палату. Придется полежать еще хотя бы несколько дней. У вас перелом голени, и ее совершенно нельзя нагружать. Нужно соблюдать крайнюю осторожность. Даже такому здоровому, спортивному молодому человеку. Ну а теперь, – продолжил доктор, потирая руки, – у нас тут есть парочка форм, которые вам нужно заполнить.
– Ясно. Черт, ладно. Мне надо попросить кого-нибудь забрать мою машину. И позвонить на работу, предупредить. И жене. Господи…
Джейкоб поднял глаза на шершавые потолочные плиты. Его машина стоит на больничной парковке; он упал с лестницы в учреждении, в котором у него не было никаких причин находиться; на работе думают, что он сейчас на встрече в офисе у потенциального клиента. О, черт…
Маленький доктор теперь улыбался только одними губами.
– Я попрошу санитара принести вам общий телефон. Ближе к вечеру перевезем вас наверх в палату. Формы мне принесут чуть позже, – с этими словами он отодвинул в сторону занавеску и вышел.
