– Простите, – вмешалась Алекс. – Я понимаю, что вам очень тяжело. Но Эми ведь не умерла! Она живая.
– Нет, не живая, просто ее тело подключили к какой-то машине. Она умерла.
– Но она больше не подключена к аппарату искусственного поддержания жизни. Она дышит сама, и врачи зафиксировали мозговую активность, – спокойно возразила Алекс.
Джейкоб бросил на нее хмурый взгляд.
– Она умерла, – повторил Пол.
– Значит, остальные дети об Эми не знают? – спросила она, помолчав.
– А зачем я буду им говорить? Посмотрите, как спит моя Хлоя. К чему ей знать, в каком дерьмовом мире мы живем? Пусть спит, а уж с миром я сам разберусь.
– А где их мать? – спросил Джейкоб, стиснув пальцами колени.
– Матери. Их две. Мэтти – от одной знакомой, с которой и было-то всего раз. Ей вообще ребенка доверять нельзя. Шлюха. А Хлоя – от моей бывшей. Они видятся по выходным.
– Это довольно необычно, – заметила Алекс.
– Я не собирался отдавать им детей. Так и сказал – и одной, и другой: «Ты хоть и мать, но ребенок мой. Уходишь от меня – ребенка оставляешь мне». Я сам один раз ребенка бросил; больше никогда! – Он вытер глаза рукавом. – Ладно, а сколько я получу за фото?
Когда мама считает кого-то неблагонадежным, она называет его «экземпляр». Есть у нее такие словечки, которые с виду кажутся вполне безобидными. Нельзя сказать, что она бросается обвинениями (тоже ее любимое выражение) или порочит чью-то честь и достоинство. Но кто знает маму, сразу понимает, что имеется в виду.
Папа Боба – дедушка Пит, который умер несколько лет назад, – был «экземпляром». В его случае это означало, что он злобный старый расист и женоненавистник.
Тип из овощного магазина тоже «экземпляр», потому что постоянно делает двусмысленные замечания насчет фруктов. По маминой недоуменной улыбке видно, что с каждым походом за покупками ее мнение только укрепляется. Чувствую, скоро она начнет покупать овощи в другом месте.
Еще есть старый Джек с нашей улицы, от которого мне строго-настрого приказано держаться подальше. Мама ему с самого начала не доверяла; при встрече с ним ее невидимые антенки начинали дымиться – и это понимала даже я, хотя была тогда совсем еще маленькая. Но когда я рассказала ей, что проходила мимо его дома и видела его в окне, и он вел себя как «экземпляр», она схватила меня за руки и сказала, что если я встречусь с ним на улице, то должна перейти на другую сторону, а если он начнет ко мне приближаться – бежать.
Бобу я ничего не говорила. И без маминых подсказок понимала, что не стоит. Да и как тут подберешь слова? «Он себя теребил»? Или вообразить, что мы на уроке биологии: «Кажется, он мастурбировал, глядя на меня»? Бррр… кошмар! Нет уж, лучше к нему не приближаться, а Боб пусть спит спокойно. Меньше всего я хочу видеть, как Боб в ярости несется к соседскому дому и выбивает дверь ногой.
Не то чтобы он был такой уж буйный, скорее наоборот; характер у него вообще спокойный, жизнерадостный. Но нас с мамой Боб бережет как зеницу ока. В принципе, иногда это неплохо, хотя меня бесит, когда он становится чересчур уж заботливым и мешает мне делать то, что я хочу. Особенно если мама разрешила мне куда-то пойти, а он накладывает вето. Но я его понимаю. Даже когда он окончательно меня достает. Не у всех есть такой заботливый отец, и я считаю, что мне с ним повезло. Правда, сообщать ему об этом я не собираюсь.
Думаю, это примерно как иметь телохранителя – низенького, толстенького и в спецовке. Чувствуешь себя в безопасности. И от этого появляется смелость. Может, потому я и была всегда такая смелая. А сейчас у меня смелости заметно поубавилось. Наверно, из-за того, что я не могу вспомнить, когда в последний раз разговаривала с Бобом. Не могу ощутить его невидимую руку на своем плече. Может, он теперь работает сверхурочно? Кажется, прошло столько времени… Голова моя сегодня как в тумане, но я чувствую, что это было давно.
На самом деле у меня такое ощущение, что все было давно. Звучит, наверно, бредово, но я не могу вспомнить, когда в последний раз вообще что-либо делала. Хотя бы даже какую-нибудь ерунду, вроде похода в туалет. Когда я в последний раз ходила в туалет? Что мы вчера вечером ели? А позавчера?
Вот что может быть: я стала слишком много спать, и потому в голове теперь все путается. Мама всегда говорит, что много спать вредно, и мало тоже. Биологические часы сбиваются, и ты начинаешь тупить. Я в принципе не соня. Не то что Джейк – он тут кому угодно фору даст. Как-то на каникулах я позвонила ему в четыре часа дня, и его брат ответил, что он еще не вставал. В четыре часа!! Вот уж точно спящая красавица.
