И пусть думает, что хочет. Насколько я мог предположить, мучить себя поисками ответов ему предстоит не долго.
«Мой Ялтар, это вызовет беспокойство совета», — не позволив себе ни тени недовольства, заметил он.
Совершенно точно предугадывая реакцию талтаров, когда им станет известно о моем приказе. А случится это… довольно скоро. Вряд ли маги внутреннего круга пропустят провал Пустоты, который будет сопровождать полную изоляцию резиденции.
«Скажи им, что у меня разыгралась паранойя, и я решил устроить всем небольшую встряску», — дал я ему подсказку, прежде чем отключиться.
Ни на секунду не сомневаясь в том, что уж кого-кого, а отца моего начальника охраны это объяснение совершенно не удовлетворит. Впрочем, остальных тоже. И все отличие будет лишь в том, что Маргилу мне перескажет все мысли, которые у него возникнут в процессе раздумий о причинах, побудивших меня поднять уровень защиты до высшего, а остальные не посмеют даже сделать вид, что это заметили.
Но сейчас меня это совершенно не интересовало. Вряд ли я ошибался, кого увижу, как только Лера откроет портал.
Несмотря на все мое самообладание, этот день показался мне слишком длинным. Сначала появление Александра и его просьба организовать встречу. Затем тревожное осознание того, что если бы не любопытства советника Олейора, мы еще не скоро узнали о том, что установившийся на Дариане мир является скорее хорошей иллюзией, чем реальностью. Потом кинжал отца, беззвучно ложащийся на крышку его личного стола. И…. Стоило признать, что в его смерть от руки Леры я поверил сразу и безоговорочно. Даже зная, насколько он любит многоходовые комбинации.
Теперь же… мучительное ожидание. Я был даймоном, и для меня время не имело большого значения. Если, конечно, речь шла не о скоротечности боя. И только теперь я начал понимать, что подразумевала Лера, когда говорила о том, что в ее жизни были моменты, когда каждый миг становился вечностью. Эти мгновения были именно такими.
Взвившаяся в воздухе серая дымка тумана, в которой сплелись ярость огня и ледяная бескрайность Хаоса, пусть и была ожидаема, но заставила меня вздрогнуть. А вышедший из нее человеческий мужчина, удивленно вскинуть брови.
Точно зная, кого именно вижу перед собой, я не ощутил ни личины, что скрыла от меня отца, ни отзвука родной крови, которая осознается даймонами на таком глубоком уровне, что даже магией скрыть это практически невозможно.
Высок, широк в плечах. Густые русые волосы убраны в хвост. Карие глаза смотрят спокойно, но… с хитринкой. Руки в кажущейся расслабленности лежат на рукоятях мечей: один — полуторник, второй больше похож на слишком длинный нож — помню я, как ловко он с такими управляется. Самому не довелось становиться с ним в пару, но видеть — видел.
За голенищами сапог еще пара стилетов. Не могу даже представить себе, о чем он думал, когда так вооружался, но выглядит представительно. Не сразу замечаешь тонкое кружево, выглядывающее из-под рукавов искусно расшитого камзола и массивный родовой перстень на пальце.
— Может, сбросишь личину?
Нужные слова так и не пришли в голову. Так многое хотелось сказать, презрев привычную сдержанность, так многое понять, почувствовать…
— Это на тот случай, если где в другом месте доведется встретиться. Чтобы не прошел мимо, — фыркнул он и, быстрым уверенным движением отстегнув перевязь и бросив ее на ближайшее кресло, шагнул ко мне, раскрывая объятия.
Уже даймоном. Не знакомым, не имеющим родовой метки в генах, которая могла бы помочь определить, чьим потомком, из сотни первых, он является. Но таким родным.
— Ты сумел провести всех, — произнес я. Лишь для того, чтобы не дать предательским слезам смочить мой взгляд.
Не думал я, что мне доведется когда-нибудь испытать такое. Даже возможная смерть от руки Жрицы не вызвала у меня никаких эмоций, кроме сожаления. И это несмотря на то, что в тот момент я уже поверил, что моя встреча с Единственной и ее ко мне симпатии станут для меня началом новой жизни.
Нет, я никогда не питал иллюзий насчет собственного мира и его законов. Как видел и все проблемы, с которыми придется столкнуться. Вряд ли совет талтаров согласился бы на мой брак с иномирянкой, не поставив множества условий. Но все это казалось такой мелочью по сравнению с тем, что она меня не отвергла.
— Я считал, что так будет лучше, — он опустил руки и отступил назад.
Давая мне возможность рассмотреть себя теперь в таком виде. Черты того Вилдора были видны в нем нынешнем, но проступали не столь ярко, чтобы бросаться в глаза. Впрочем, из тех, кто мог его узнать, были лишь члены семьи и те немногие, кто присутствовал во время схватки между ним и Лерой. Той самой, во время которой он пропустил ее удар кинжалом, позволив себя убить. И в последний момент, когда жизнь покидала его тело, успел сдернуть лицевой платок, чтобы подарить ей прощальную улыбку. Прося прощение и даря его.
— И ты был прав, — мои губы тронула печаль, чтобы тут же уйти.
