Мы оба осознавали, насколько значимым было все, что он сделал. Да только знали об этом, чтобы иметь возможность оценить, лишь единицы. И не уйди он сам, я рано или поздно столкнулся бы с тем, что вынужден лишить жизни собственного отца. Понимая и принимая каждый день из тех двух тысяч лет, что он был у власти, но не имея возможности его защитить.
— Как мне тебя называть?
Я опустился в кресло первым. Посчитав, что могу не исполнять долг гостеприимства перед тем, кто фактически является хозяином этого кабинета.
— Как человека — граф Владлен Авинтар. Как даймона… нам пока не было нужды менять свои имена. Так что у тебя есть возможность выступить имянаречителем собственного отца. Если ты этого, конечно, захочешь.
В ответ мне ничего не оставалось, как ухмыльнуться. Задачка, которую он мне задал, была не только серьезной, но и ответственной. Тот, кто давал новое имя, поручался за него перед Хаосом, которому мы служили. И когда Тинир, как будущий наставник, нарекая своего будущего воспитанника Вилдором, выбрал из двух его возможных значений — владыку, он дал отцу судьбу, которой тот вынужден был следовать. Теперь же он просил меня выбрать новый путь, по которому ему придется идти, откликаясь на имя, которое дам ему я.
— Есть только одно, которое я хотел бы произнести, видя тебя, — ответ пришел неожиданно, но… был настолько однозначным, что даже тени сомнения у меня не возникло, когда я ощутил эти звуки на вкус. — С этого мгновения, для меня и для всех, с кем сведет тебя жизнь, ты будешь Вилдором — защитником.
Я произнес ритуальную фразу, ощутив облегчение. И не только от той легкости, с которой вплелось прозвучавшее имя в ауру, но и от того, как исчезло напряжение из его глаз. Для него этот ритуал оказался не менее важен, чем для меня.
— Остальным, я надеюсь, ты выберешь их сам? — делая вид, что не заметил его мимолетного смятения, заметил я, поднимаясь, чтобы разлить вино по бокалам.
Моя попытка напомнить ему о его праве на этот кабинет, успехом не увенчалась.
Оставив ту жизнь за гранью своей, пусть и обратимой, но смерти, он вычеркнул все, что ее касалось. Для меня же… все, что здесь находилось, принадлежало только ему. И этого я не мог… не хотел для себя менять.
— Не думаю, что это стоит делать. Все, что им, так же, как и мне, потребуется — метка рода. Что-нибудь из тех, которые не будут вызывать никаких вопросов о том, кто мы и почему находимся рядом с правительницей Лерой.
Значит, он принял ее план. Впрочем, я в этом не сомневался. В нем были явные преимущества, которые исключали все другие. А он всегда умел видеть выгоды.
— Об этом я позаботился. Как и о вашей легенде. Вы четверо — моя личная гвардия. О них знает совет талтаров, Агирас и Ярангир. Но никто, кроме меня самого, не видел. Ваша задача — ее охрана. В самом широком смысле этого слова. Тем более что сведения о том, что совет эльфийских лордов не очень благоволит к своей правительнице, достигли и Дарины. Не думаю, что Гадриэль будет очень протестовать против вашего вмешательства в то, что является его вотчиной. А если будет, Олейор найдет способ его приструнить.
— Лорд мне понадобится. Придется и его ввести в нашу игру, — не возразив на все остальное, он принял у меня бокал и сделал глоток, тут же подняв на меня удивленный взгляд.
Надеюсь, он понимал, что не просто так я хранил одну из двух бутылок, которые он принес в этот кабинет в последнюю ночь перед своей смертью. Хранил, не надеясь ни на что, ни о чем не догадываясь, но… понимая, что это единственное, оставшееся мне от него. Если, конечно, не считать саму Дариану.
— Это были последние из моего неприкосновенного запаса.
Если он пытался меня укорить, ему это не удалось. Да и выглядел он довольным. Даже не пытаясь этого скрывать.
— Я знаю, — улыбнувшись только глазами, заметил я.
Все еще не веря, что мы можем вот так, сидеть напротив друг друга и разговаривать не только о том, что мне необходимо будет сделать, как только он передаст мне свои полномочия.
— Ты неплохо справлялся эти два года, — словно прочитав мои мысли, произнес он, делая следующий глоток.
— Если бы ты сказал об этом спустя две тысячи лет моего правления, я мог счесть это похвалой, — парировал я, всей душой желая, чтобы эти мгновения не закончились слишком быстро.
И понимая, насколько несбыточна моя мечта.
Он же, в ответ не на слова, а на мысли, чуть заметно улыбнулся. Мы оба были воинами. И оба знали, как многое надо отдать, чтобы получить желаемое.
— Клинок Яланира так и не нашли? — он отставил бокал и, поднявшись, отошел к окну.
Лера рассказывала, что он любил стоять вот так, вглядываясь в мерцающую гладь озера. Разглядывая снежные вершины гор, виднеющиеся вдали.
— Тот, который тебя интересует — нет. Его не были при нем на базе, — я откинулся на спинку кресла, исподволь его разглядывая.
