Я же в который раз поймал себя на мысли, что ни разу не пожалел о том, что когда-то дал клятву сначала его отцу, а затем повторил и для сына. И вся разница между одной и другой состояла в том, что присягая Элильяру, я отдавал себя истинному правителю, а опускаясь на колено перед Олейором, я еще и признавал его право на свою дружбу.
— Это ты про подземелья? — наш черноволосый интриган попытался воспроизвести на лице многозначительную задумчивость, но, не выдержав наших ухмылок, весело расхохотался.
За этой шуткой тянулся длинный хвост, который нисколько не мешал ей поднимать нам настроение.
Но прежде, чем с такой же искренностью я мог позволить себе присоединиться к его веселью, должен был исправить то, что совершил.
— Олейор…. - мне трудно было подобрать слова, которые бы могли точно отразить то, что я чувствовал, но мне не дали даже попытаться это сделать.
— Налей себе вина и сядь, — фыркнул он, давая понять, что моя растерянная физиономия его вполне удовлетворила. — А потом еще раз попробуй сказать то, что ты понял из моего рассказа.
Если бы это было так просто сделать.
Тем не менее, я решил последовать его совету. Да только пока делал первый глоток, успел понять, что какие бы эпитеты не заслужил этот напиток, помочь мне он вряд ли может. Потому и отставил бокал в сторону, представляя, что именно сейчас чувствовал мой друг в ожидании моего приговора.
— Тинир не разделял души Леры и Таси. — Как ни странно, эта фраза далась мне значительно легче, чем я ожидал.
Олейор, выслушав, откинулся на спинку кресла и замер, всматриваясь в мое лицо, словно пытался найти там ответы на возникшие вопросы. И когда я уже начал терять терпение, не зная, что думать, заговорил. Словно рассуждая вслух.
— Но каждая из них самостоятельная личность, пусть и ощущается в них совместное прошлое. И в том, что ни одна из них не является неким воплощенным созданием, мы все абсолютно уверены. Если бы что-то не так было с моей женой, либо ты, либо Тахар заметили бы неладное. Да и Тася….
— Прости, — я развел руками, пытаясь передать ему степень моей растерянности, — но я не знаю, как такое может быть. Хотя и уверен, что они обе — один и тот же человек, просто прошедший разный жизненный путь.
— Допустим, — я уже давно заметил: чем сложнее задачка, тем спокойнее и собраннее становится Гадриэль, — что ты прав. Тогда первый вопрос, знает ли об этом Вилдор?
— Нет, — твердо произнес Олейор.
— Нет, — без всяких сомнений повторил за ним я, и приподнял бровь, в ожидании мнения самого лорда.
— Скорее нет, чем да, — не до конца разделил нашу уверенность он. Но вынужден был пояснить, потому, как ни одного из нас двоих его краткость не удовлетворила. — В отличие от вас, я имею возможность сравнивать, помня того Вилдора, которого встретил на Дариане, и видя перед глазами этого. Что-то произошло несколько дней тому назад, что резко изменило его поведение. И хотя внешне это почти не заметно, кое-что бросается в глаза. Он словно пытается соответствовать тому образу, который у нас когда-то сложился, но иногда забывается и вот тогда-то и проскальзывает тот, другой Вилдор.
— Но какое отношение это имеет к Лере?
В отличие от Олейора, я понял, о чем говорил наш черноволосый друг. И хотя мне не приходилось видеть бывшего ялтара до его мнимой смерти, рассказ Гадриэля был настолько подробным и красочным, что мне удалось ощутить все, что им там пришлось испытать.
— Самое прямое, — глядя в глаза другу, произнес я, коря себя за некоторую поспешность выводов. — Он считает, что дарианский кошмар, как называет его мама, ищет те же ответы, что и мы. А значит, еще не знает, но уже догадывается.
— И ищет он их на Дариане, — продолжил мои рассуждения неугомонный любитель чужих интриг. — И для того, чтобы заполучить их, ему нужна была именно Лера, словно суть загадки именно в ней.
— Но попытку похищения спланировал не он, — парировал ему Олейор, разобравшись в сказанном.
— Но она прекрасно вписывается в наши предположения, — хмыкнул Гадриэль и одарил меня взглядом, после которого не стоило сомневаться в том, что он принял брошенный ему вызов.
— И приводит нас к крылатому берсерку, который не имеет генного маркера Дарианы.
Две удивленные физиономии стали наградой за все мои старания.
— Ты об этом не упоминал, — недовольно проворчал Оли, намекая на наш разговор, когда я рассказал ему о своем присутствии во время того боя.
— Если бы не Саркат, я бы об этом до сих пор не догадался, — попытался я оправдаться. — Не сразу понял, чем именно отличался тот даймон от Вилдора и Кадинара. И только занимаясь с учеником, сообразил, что не ощутил этой отметки ни в его ауре, ни в ментальном рисунке. Да и воспринимается он иначе, хоть и выглядит так же.
— Значит, другой мир.
— Населенный даймонами? — с долей ехидства я посмотрел на Гадриэля. И только закончив, сообразил, что поймался на элементарную провокацию. Но решил не обращать на это внимания. — Скорее, иная реальность и возможность перехода между ними.
