См. также: Антропизм / Имманентный гуманизм; Постгуманизм; Деколониальная критика; Постгуманистическая критическая теория; Спекулятивный постгуманизм.
По словам Дэвида Родена, все формы постгуманизма «противостоят той или иной форме антропоцентрического мировоззрения» (Roden, 2015: 20–21). Ксенофеминизм – теоретический подход, связанный с международным трансфеминистским коллективом Laboria Cuboniks – не исключение. Интерес к сборкам, в которые встроены социальные агенты, проявляется на всем протяжении текста «Ксенофеминизм: политики отчуждения», опубликованного в 2015 году; этот манифест живо воспринял запутанность и взаимное конституирование кремниевых и углеродных акторов. В нем часто встречаются отсылки к современной технонаучной ситуации – от глобализированных культур электронных отходов до феноменов гиперверия на фондовом рынке и наводящих на размышления первых достижений в области медицины с открытым исходным кодом. При этом манифест указывает на некоторые пути, следуя по которым технологические изменения могут привести к прорыву в радикально иное. При этом в проекте Laboria Cuboniks фигурирует и постоянно возвращающаяся сила «природы» – не как натурализующей или эссенциализирующей основы для гендера и экополитики, но как всегда уже технологизированного пространства полемики, формирующего жизненный опыт на фундаментальном уровне. Это отражено в завершающем призыве манифеста: «Если природа несправедлива, изменим природу!» (Laboria Cuboniks, 2015).
Субъект ксенофеминизма, таким образом, не будет ни женщиной, ни человеком (если понимать эти термины как указания на дискретные сущности, вырванные из более широкого полотна техноматериального существования). Вместо этого проект ксенофеминизма, в силу того что он продвигает «недуалистичное представление о взаимоотношениях культуры и природы» (Braidotti, 2013: 3; Брайдотти, 2021: 12), призывает читателя рассматривать его и как призыв, обращенный к постчеловеку, и как требование в его пользу. Однако, несмотря на это, манифест в значительной мере опирается на некоторые ключевые постулаты предшествующего гуманистического мышления – не в последнюю очередь на идею об опоре на разум (reason), рациональность и универсальность. Эта связь дает о себе знать во многих местах текста – начиная с настойчивых утверждений о том, что разум двигает феминистскую эмансипацию, до явного высказывания о том, что «ксенофеминизм – это рационализм» (Laboria Cuboniks, 2015). Учитывая постгуманистическую траекторию подхода Laboria Cuboniks к гендерной политике, читатели могут усомниться в таких, казалось бы, старомодных формулировках коллектива. Зачем идти против влиятельных течений феминистского и постгуманистического мышления, которые столь эффективно проблематизировали наследие гуманизма? Один из самых противоречивых элементов проекта – использование идеи универсального, и он очень важен для понимания большинства характеристик ксенофеминистской точки зрения.
Предшествующие попытки сформулировать универсальность, как проницательно напоминает нам Рози Брайдотти, не состоялись из-за сознательного отхода от репрезентативности в собственном смысле слова; универсальный субъект «на деле имплицитно считается белым мужчиной, обитающим в городе, который говорит на стандартном языке, представляет собой гетеросексуальную репродуктивную единицу и является гражданином признанного государства» (Braidotti, 2013: 65; Брайдотти, 2021: 126–127). Настороженная реакция, которую манифест спровоцировал в некоторых кругах, отражает вполне понятное критическое беспокойство, учитывая проблематичную историю самого концепта. Критики утверждают, что подчеркивать родовое – значит идти против устоявшейся интерсекциональной практики, а заниматься универсальным – значит игнорировать значимость различий (включая расовые). Ксенофеминизм признает, что интерсекциональные методы значительно усилили феминистские теоретические подходы, требуя постоянной чувствительности к «возможности множественной дискриминации» и привилегий (Crenshaw, 1989: 148). Такой подход побудил феминисток, выражаясь словами Кимберли Креншоу, «задать другой вопрос» (Crenshaw, 1991: 1245), то есть размышлять о следствиях проблем в свете многочисленных (и часто незаметных) структур угнетения. Конечно, ксенофеминизм стремится сохранить множество достижений этого подхода и применить их к зарождающимся технокультурам, но считает, что для этого не нужно отказываться от универсального.
