Другими примерами техник мышления, используемых постгуманистическими исследователями, для того чтобы установить постдисциплинарную коммуникацию, размывающую, нарушающую и деконструирующую дисциплинарные границы и гегемонии, являются номадические и ризоматические методологии, разработанные в соответствии с философией Делёза. Методологическими последствиями номадически-ризоматического подхода являются примеры, выделяемые Рози Брайдотти. Она подчеркивает важность аналитического «прохождения между различными дискурсивными полями, различными сферами интеллектуального дискурса» и осознания того, «как сегодня в этом „переходном состоянии“ делается теория, продвигаясь, проходя насквозь, создавая связи там, где вещи ранее были разъединены или выглядели несвязанными, там, где, как казалось, „не на что больше смотреть“» (2002: 173). Применительно к постдисциплинарной работе это заострение внимания на транзите и движении может быть прочитано как призыв никогда не останавливаться в зоне дисциплинарного комфорта. Как заметили Ребекка Коулман и Джессика Рингроуз (2013), этот подход все больше и больше применяется в эмпирических исследованиях, в том числе и в социальных. Здесь это подразумевает, что концептуальные рамки не должны применяться как каноническая дисциплинарная решетка, накладываемая на материал извне. Если рассматривать методологии как перформативные и миросозидающие практики (Coleman and Ringrose, 2013: 1), то материал должен быть использован ничем не ограниченными способами, так, чтобы из него можно было извлечь то (Ibid.: 10), что Делёз называл «не-предсуществующими концептами» (Deleuze, 1987: vii).
В том, что касается концептуальных генеалогий, постдисциплинарность использовалась реже трансдисциплинарности. Однако некоторые феминистские исследователи, например, считали приемлемым обозначать концептом постдициплинарности желаемую трансформацию дисциплинарного университета. Я утверждала, что феминистские исследования являются постдисциплинарными, по причине радикального требования ими деконструкции всех дисциплинарных канонов (и перехода к работе за их границами), отталкиваясь от критической феминистской перспективы. Я также предложила разделение между пост- и трансдисциплинарностью (Lykke, 2010; 2011), основанное на способах использования этих двух терминов в некоторых исследовательских контекстах. Если трансдисциплинарность обычно обозначает способы работы с производством знания, то постдисциплинарность больше отсылает к способам организации этого производства. Сью-Эллен Кэйс предлагает пример, когда она использует понятие постдисциплинарности, чтобы предположить, что «организационные структуры дисциплин не удержатся сами по себе» (Case, 2001: 150) при сравнении их с разрушающим дисциплинарные границы потенциалом интерсекциональной теории феминизма и исследований перформативности.
См. также: Дифракция; Феминистская постгуманитаристика; Вне/человеческое; Природокультуры.
Цифровизация добавила новое измерение к «фотографической парадигме изображения» (Hoelzl, Marie, 2015), которая была сформирована в XV веке после изобретения линейной перспективы и привела к вынужденной конвергенции зрения и репрезентации, основанной на гипотезе об их соизмеримости. На сегодняшних цифровых экранах, то есть на уровне визуального восприятия, фотографическая парадигма, кажется, остается нетронутой. Однако за экраном, на вычислительном уровне, мощные алгоритмы, лежащие в основе современной обработки и воспроизведения изображений, вроде тех, что используются для плавной навигации по далеким панорамам Google Street View или вездесущего кодека декомпрессии JPEG, навязывают нам новую, «алгоритмическую парадигму изображения» (Там же).
