Постчеловек: глоссарий полностью

В своей книге «Транспозиции» Рози Брайдотти критикует разработанную Питером Сингером утилитарно-либеральную модель прав животных. Эта критика позволяет нам получить доступ к постчеловеческому модусу миноритарного мышления о правах. В своей аргументации она отмечает, что модель прав, предложенная Сингером, равнозначна для животного становлению-человеком (Braidotti, 2006a: 107). Согласно Брайдотти, модель Сингера содержит те же недостатки, что и традиционная либеральная модель прав человека, применяемая к людям, то есть это мажоритарная правовая модель, основанная на представлении о социальных отношениях, придающем особую ценность мужской власти и капиталистическому устройству общества. В такой модели животное может надеяться на обладание правами только в том случае, если оно станет (или почти станет) человеком. Это становление животных людьми не способно признать их, животных, сингулярность так же, как и либеральная правовая модель в более общем смысле не замечает сингулярности и различающейся природы человеческих существ. Таким образом, чтобы оказаться под защитным колпаком либеральных прав, нужно избавиться от своей сингулярности и стать человеком, представленным в качестве абстрактного субъекта неизменно мужского пола. Альтернативная модель, предложенная Брайдотти, основана на философском номадизме и утверждает, что «никакое качественное становление не может быть порождено из центра. Не может оно и возникнуть в центре либо в доминирующем положении. Человек – это мертвое статичное ядро индексированной эго негативности» (Ibid.). Именно становление человека животным, а не животного человеком помогает нам избежать ловушки производства правового дискурса как еще одной формы подчинения под видом эмансипации. Модель Брайдотти помогает нам преобразовать стандартную установку либерального правового дискурса в реляционное понятие права, учитывающее наше отношение к другим гражданам, животным и окружающей среде.

В поисках «микрополитики становления и этики» (Ibid.: 142) номадическая этика Брайдотти связывается с тем, что Уильям Коннолли называет «этосом вовлечения» в существующие социальные данности, что может привести к неожиданным последствиям или трансформациям. Коннолли называет это «двойственной политикой становления, когда новая сущность возникает из повреждения, энергии и различия» (Connolly, 1999: 160). Коннолли утверждает, что права не могут создаваться сверху вниз директивной «молярной политикой государственных чиновников» (Ibid.: 149), но возникают вместо этого из мобилизации самоформирующихся «я», из «молекулярных движений микрополитики» (Ibid.). Подобная молярная политика блокирует процесс политического диалога, создавая стасис.

Обсуждая концепт микрополитики, Коннолли использует аналогию индивида, который, вырабатывая свою позицию по биоэтическим вопросам, сталкивается с различными мнениями как вне, так и внутри себя. Коннолли приводит в пример право на смерть и убеждение, гласящее, что смерть может приходить лишь по воле Бога или же естественным путем (Connolly, 1999: 146). Человек, его придерживающийся, испытывает шок от столкновения с движениями, требующими права на эвтаназию для тех, кто испытывает сильную боль вследствие неизлечимой болезни. Однако, как только этот первоначальный шок рассеивается, он начинает думать о неизлечимо больных людях, страдающих в мире, где существует высокотехнологичная медицинская помощь. В этом случае, утверждает Коннолли, «одна часть вашей субъективности начинает работать над другими ее частями. В этой ситуации ваша забота о тех, кто бьется в агонии, приближаясь к смерти, может повлиять на спорные представления о божестве или природе, уже запечатленные в вашем бытии» (Ibid., курсив в оригинале). Коннолли подчеркивает неопределенность и напряжение внутри индивида в вопросе о праве на смерть, после того как он начинает взвешивать множество конкурирующих интересов. Конечно, работая над собой,