Постчеловек: глоссарий полностью

См. также: Капиталоцен и хтулуцен; Общее; Цифровое гражданство; Цифровая философия; Hacking Habitat; Устойчивость.

Насколько посредственными стали жизнь и самосознание людей на Западе? Предположение о том, что мы живем обычной жизнью, полной скучной рутины, невыносимо для большинства западных индивидов, настроенных на автономную, уникальную и творческую жизнь. Тем не менее, как только мы возьмем понятие «посредственности» (mediocrity) настолько буквально, насколько это возможно, чтобы максимально придать ему политико-экономический смысл, становится трудно игнорировать тот очевидный факт, что в третьем тысячелетии наше постчеловеческое состояние является радикальной посредственностью; то есть всевозможные медиа-, посредники и средства (medium) управляют (греч. kratein – кратия) нашей жизнью, а мы радикально укоренены (лат. radix, radices – корень) в мире экранами и дисплеями. Мы думаем, что знаем все о сверхновых, черных дырах, геноме, ДНК, нейротрансмиттерах, кварках и даже бозоне Хиггса, но получаем мы это только из экранов, визуализирующих статистику и диаграммы. Дети в настоящее время скользят пальцами по экранам по десять часов в день. Twitter и Facebook^◊ соединяют всех со всеми.

Жизнь в XXI веке стала экстатической: наше сознание мы экстернализировали в компьютерах. Шизоидный человек XXI века живет в виртуальные времена, где временной диапазон составляет доли секунды. Он действует так, как будто время и пространство аннигилируются в результате невообразимого ускорения процессов. Алгоритмы, движущие фондовой биржей, превращают экономику в спекуляцию. С помощью спутниковой навигации мы можем путешествовать туда, куда захотим, не имея ни малейшего представления о том, что это и где это находится. В играх мы можем быть теми, кем захотим, и делать то, о чем всегда мечтали. Наша жизнь в значительной степени дематериализовалась. В этом опосредованном, медиатизированном контексте радикальная посредственность – это состояние ума и состояние бытия. Несмотря на инфраструктурную обездвиженность, проявляющуюся в дорожных пробках, террористических угрозах, цунами или цифровых вирусах, наша мобильность стала частью нас самих. На психологическом уровне мы живем «авто-мобилизированной» жизнью. Сама суть глобальных потребителей заключается не в свободе мысли, а в свободе передвижения: не в автономии, а в авто-мобильности. Мы стали аристотелевским Демиургом: первым само- (греч. autos) движителем (лат. mobilis).

Инстинктивный отказ от определения «радикально посредственный» вызван нашим глубоко укоренившимся нововременным самовосприятием. Философски это согласуется с кантовским определением субъекта. В его «Критике чистого разума» (1781) автономный субъект – cogito в процессе, который Кант называет «трансцендентальной апперцепцией», оснащен осознанным пониманием, позволяющим ему высказывать достоверные суждения о мире, чтобы действовать рационально. Это самосознание встроено в культуру, которая ценит критическую дистанцию и автономию. Современное образование воспитывает молодых людей, чтобы они стали критически мыслящими гражданами. Однако, вместо того чтобы сохранять дистанцию для критического наблюдения, индивиды в настоящее время опутаны сетями, погружены в них. Радикально посредственное лицо – это узел сети, вплетенный в паутину. Бытие субъекта является результатом непрерывного связывания и распутывания петель обратной связи. Понятие рационального субъекта, способного делать правильный выбор и принимать ответственные решения, является той самой основой модерной эмансипации всех тех групп, что политически не существовали до середины XIX столетия: ремесленников, рабочих, их жен и всех тех расово и сексуально маргинализированных, кто получил гражданские права в прошлом веке.