— В смысле не паясничать? Сын, тебе не угодить, — вновь уставившись в дозиметр, отчеканил Виталий. — Еще какие-нибудь пожелания имеются?
— А то! Я не малолетка уже. Не называй меня так.
Митяй через плечо глянул на парня:
— Кстати, младший Яковлев, сколько тебе годков?
— Восемнадцать.
— Взрослый уже. Помню тебя во-о-от таким пиздю… кхм. Звиздюком!
— Да нет ему восемнадцати, врет он все, — не отрываясь от изучения прибора, пробурчал отец. — Послезавтра стукнет. Вот поэтому ближайшие два дня, щегол, могу обзывать тебя и малолеткой, и молокососом, и щенком и, как сказал Митяй, звиздюком. А еще…
— Блин, Виталь, ты чего к пацану прицепился? — прервал друга Серый. — Нынче первое совершеннолетие вообще в четырнадцать наступает, сам знаешь.
— В четырнадцать, ага… — пробурчал Виталий и запнулся, придумывая сравнение. — Вчера ребенок ковырял в носу козявки и жег лупой муравьев, а сегодня — бац, и за один день неожиданно становится взрослой самостоятельной личностью! Которой ни ремня не дать, ни указывать, как жить! Тьфу, сопляки!
Выпалив гневную тираду, он возмущенно хлопнул себя свободной ладонью по бедру и прибавил шагу, показывая, что не желает разговаривать на эту тему.
— Малой, не обращай на папу внимания. Он сегодня весь день не в настроении, — прохрипел Серый и ободряюще похлопал Костю по руке, — наверное, ПМС.
— Сейчас как огрею тебя прикладом по хребтине! — предупредил Виталий, и за маской было непонятно, шутит он или настроен серьезно. — И отмазка уже готова! ПМС!
— Ой, не бухти, — абсолютно не испугался Серый. — Лучше за показателями следи. А ты, малой, за округой… вдруг твари полезут.
Сотню шагов прошли молча, под ритмичный писк дозиметра.
…Асфальт под ногами резко оборвался — дорога под прямым углом повернула в сторону.
Впереди, за поломанным решетчатым забором, показался городской сквер, «украшенный» облупившимися лавочками, пожелтевшей травой и голыми кустами. Вдоль широких забетонированных дорожек сквера, разметав ветви, лежали поваленные засохшие деревья.
— Двигаемся дальше, вон туда! — скомандовал Виталий и указал на трехэтажную постройку, видневшуюся на другой стороне сквера метрах в четырехстах от них. — Судя по навигатору, тот дом нам и нужен… Со шпилем наверху! Или что это?
— Антенна? — предположил Митяй. — Как раз для вызова вертолета.
— Вот дойдем и узнаем.
И они побрели. Так же неторопливо и размеренно, словно вокруг раскинулся райский курорт с ярким солнышком и теплым морским бризом, а не развалил свои щупальца затерянный город, таивший для путников множество скрытых опасностей.
…Ровно посередине, разделив сквер на две части, расположился огромный четырехъярусный фонтан. Округлая неработающая махина, декорированная ажурными рыбьими головами, выглядела впечатляюще.
— Унылое великолепие, — издали увидев памятник архитектурной мысли, ахнул Серый. — Красота!
Возле фонтана разделились по двое.
— Пап, как там фон? — Шедший позади Костя поравнялся с отцом и глянул на дозиметр, стараясь разобраться в безумстве цифр, скачущих на миниатюрном экранчике.
— Радиоактивничает, — философски отозвался Виталий. — Но — в пределах. — Будто что-то вспомнив, завертел головой: — Кстати, сын, сейчас мы вроде как должны проходить одну местную достопримечательность. Только я ее почему-то не… А, нет, вижу! — вполголоса воскликнул он и кивнул на серую одноэтажную будку, которая стояла по правой стороне сквера, возле забора. — Глянь, что там написано!
Костя прищурился, пытаясь прочитать неряшливую надпись, выведенную красным баллончиком: «Выпадение радиоактивных осадков».
— И что это? — фыркнул парень, не особо разобравшись, чему так радуется отец.
— Ну как что? Отсылка! К одной замечательной серии игр моей молодости…
Сказав это, Виталий сконфуженно смолк, вдруг осознав — сын вряд ли поймет и оценит то, что было популярно задолго до его рождения. Потом, боясь ответа, нерешительно спросил:
— Кстати, ты вообще как? Не скучаешь? А то мне кажется, зря я тебя сюда притащил…
— Ну-у-у… — невольно замялся Костя — расстраивать отца не хотелось. Затем начал говорить, тщательно подбирая слова: — То, с каким энтузиазмом ты все это рассказывал — и про атмосферу безысходности, и про веселье от перестрелок, и про… как там было?.. Гнетущий запах апокалипсиса, да?.. В общем, пока слова не вяжутся с тем, что я вижу. Ладно, атмосфера и запах на месте, спорить не буду… Но не считать же за веселье ту мини-стычку, что произошла в самом начале?!
— Лучше не считать, — согласился Виталий и ненадолго замолчал. — Но будем надеяться — самое интересное еще впереди.
— В смысле «будем надеяться»? Ты разве не знаешь, что нас ждет дальше?
— Знаю. В общих чертах! — пояснил Виталий, а после твердо повторил: — Поверь, все самое интересное еще впереди!
…Потрескавшееся бетонное основание закончило свой круг, и четверка вновь сошлась, выстроившись в привычном порядке.
— Жаль, такой красивый фонтан — и не работает, — расстроенно прохрипел Серый. Привычно обернулся, ища взглядом тварей, но вокруг было тихо. Спросил: — Знаете, что меня напрягает?
Митяй негромко хохотнул:
