– Опустим эти условности.
– Тогда, если не возражаешь, я расскажу про свои, хотя ты и так все знаешь.
– Я весь внимание.
– Я давно поняла, что наша жизнь – чудеса и мистика, но приоткрытая тобой завеса над одной из тайн превзошла все мои ожидания. Ну, скажи, почему людям не дано знать это? Почему мы воплощаем Идею Автора, с которым не знакомы и даже не осведомлены зачем?
– Если бы все было расписано и обозначено, это была бы иная модель мира. Непредсказуемость – основная идея данного мироустройства.
– Значит, судьба человека тоже непредсказуема? И она не приговор, как утверждают фаталисты?
– Скорее договор, в условия которого человек может внести изменения. Для этого ему дана свобода выбора.
– И все-таки люди бережнее относились бы к себе, зная, что внутри находятся их микроскопические копии?
– Такое знание ничего не изменило бы. Люди постоянно делают то, чего делать не следует, зная об этом. Сей парадокс возник еще на заре человечества, в тот самый момент, когда Ева, ослушавшись, вкусила запретный плод. Знание редко переходит в побуждение и еще реже – в действие. Вспомни свои благие намерения – не грызть столько семечек и не есть столько мороженого, которые так и остались намерениями, закончившись операцией.
«Все знает и про операции, и про благие намерения, я как букашка под микроскопом».
– Кстати, удаленные из меня органы тоже были планетами? – Он кивнул. – Значит, отсутствие нескольких планет-органов не влияет на жизнедеятельность вселенной-человека?
– Это зависит от статуса планеты. Есть основные и вспомогательные. Все изъятые из тебя – вспомогательные. Такие планеты, как предохранители, выполняют защитную функцию. С удалением даже одной из них на вселенную распределяется дополнительная нагрузка. Разрушение же одной из основных – это гибель вселенной.
– То есть смерть человека, – уточнила я. – А что происходит во время операции?
– Нарушение целостности границ вселенной. Вторжение обычно длится несколько часов, но внутри промчатся десятилетия и даже столетия. Глобальные изменения происходят на всех планетах. Некоторые, происходившие на Земле, известны – смещение полюсов, ледниковые периоды.
– Значит, тот, в ком находимся мы, тоже перенес операции и лишился некоторых вспомогательных планет, – с сожалением заключила я. – Да и во мне уже полетели два предохранителя. Надо бережнее относиться к своему здоровью, а я иногда курю, выпиваю немного, то голодаю, то переедаю, ну и… – Тут я осеклась, вспомнив свои сольные каденции. «Нет, я все-таки расставлю все точки над i».
– Ты все-все про меня знаешь?
– Даже твои замыслы в момент их зарождения.
– Понятно, в небесной канцелярии находятся самые подробные досье.
– Самые аутентичные, – уточнил он.
– Вот это-то меня и смущает. Ну… ты понимаешь, о чем я. Наверное, это глупый вопрос, но ты меня осуждаешь? – Выражение его лица ничуть не изменилось, оставаясь таким же дружелюбным.
– Осуждать? Эта функция не входит в мои полномочия. Но, чрезмерно превышая свои, ею постоянно пользуются люди.
– Это точно… Я-то стараюсь никого не судить, ты знаешь, и не позволяю судить себя. Единственный легитимный судья для меня – моя совесть. А люди посудачить не прочь. Хоть и повторяют часто эту затертую заповедь – «Не судите, да не судимы будете».
– Эту великую заповедь! Втиснув ее в тесные рамки земной категории.
– Что ты имеешь в виду?
– Разве такое уж значение имеет осуждение людей с такими же слабостями, недостатками? Масштаб этой заповеди равен масштабу мироздания, а истинный смысл в ином толковании – если ты проявишь снисхождение к другим, то и сам вправе рассчитывать на посмертное снисхождение за земным пределом. Что же касается незавершенного тобой вопроса: ты еще в юности верно определила, что сексуальное удовольствие и грех не имеют между собой ничего общего. Потребности в пище, воде, сне, сексе – основные потребности человека. Удовлетворение их – основа жизнедеятельности, и все средства для этого предоставлены в природе. Желание же курить, пить – всего лишь вредные привычки, и каждый сам в себе их формирует.
Я облегченно выдохнула: чувство неловкости от осознания моей тотальной наготы перед ним наконец отпустило.
– Твои вредные привычки не превышают безопасной меры, поэтому их вернее обозначить как потакание слабостям. Излишества губительны для человека.
– Это понятно, но не всегда легко определить грань между нормой и излишеством.
– Ее не нужно определять, достаточно прислушаться к своему внутреннему голосу и попытаться понять, чей он и почему так часто противоречит. Люди не хотят или не умеют этого делать, постоянно находясь вне себя, даже наедине с самими собой. А ведь именно внутренний голос – это суммарное выражение коллективных потребностей внутренних обитателей человека.
– А если этот голос требует еще и еще?
– Скорее он возопит: «Ну не в таких же количествах!» И это значит, что вредные привычки уже переросли в пагубные.
– Значит, если я иногда выкурю сигаретку с чашечкой кофе, выпью бокальчик вина и мой внутренний голос молчит…
