– Разве можно было возложить на человека, мыслящего относительными категориями, такую непосильную миссию? Ты полагаешь, если бы ему было дано такое право, он использовал его, руководствуясь сверхидеей сохранения гармонии и равновесия в мире? Он бы опять думал только об этом коротком отрезке времени – своей жизни. Изначальное устройство было бы разрушено чудовищными кренами: в разные периоды рождались бы мужчины или женщины, люди с одинаковой внешностью, считающейся эталоном своей эпохи. И способности люди выбирали бы только выдающиеся. Но если все будут великими учеными, музыкантами, изобретателями, кто будет исполнять их музыку, претворять в жизнь их изобретения, поддерживать порядок, печь хлеб, чинить краны? Каждый наделен способностями, надо лишь обнаружить и реализовать их. В скором будущем клонирование и так сократит генетическое разнообразие.
– Виолетта! – «Опять, – с досадой подумала я. – Чего это он повадился будить меня?» Открыла глаза – Маруля… Он как-то странно смотрел на меня:
– Только что заходила Тая.
– Зачем?
– Сказала… что Лиза умерла.
Я резко села на кровати.
– Лиза… что? – Вскочила, на ходу запихивая руки в пеньюар, помчалась к Лизе.
Дверь в ее квартиру была приоткрыта, в кресле, в своей обычной позе, сидела Лиза, склонив голову набок. Казалось, она задремала. Рядом на низком пуфе сидела Тая. Она держала руку Лизы и смотрела на нее пристальным, немигающим взглядом, будто пытаясь оживить. Я подошла, она не обернулась.
– Тая, – осторожно тронула я ее плечо. – Может, она заснула? – Тая отрицательно покачала головой. – Надо вызвать… наверное «Скорую».
– Я уже вызвала.
Я не знала, что делать. Быстро набрала номер Бети.
– Ой-е-ей, какая беда! – запричитала она. – Я сейчас приеду.
А я стояла, смотрела на эту мизансцену и вспоминала вчерашний вечер: те же действующие лица, но вчера – комедия, сегодня – трагедия. На лице Лизы пестрели остатки вчерашнего макияжа. Я хотела подойти к ней, но не могла. «Может, не стоило ей вчера столько пить? Да и есть тоже… в таком возрасте». Врач «Скорой помощи» констатировал смерть от инфаркта. Еще в одной вселенной взорвалось солнце… Тая протянула мне конверт:
– Это вам.
Большой, прямоугольный, запечатанный. На нем крупными буквами, красивым Лизиным почерком было выведено: «
Я не успела остановить хлынувшие слезы, с трудом сдерживаясь, чтобы не разрыдаться.
Бетя подъехала как всегда собранная, как всегда знающая, что делать. Раздала всем указания и завела застывший механизм. Я оповестила племянницу, нашла телефонную книжку, начала обзванивать Лизиных знакомых: половины не было в живых, кто-то уже не мог прийти, а тех, кто пришел, трудно было узнать. К обеду Лизу похоронили, людей собралось немного. После похорон все отправились в кафе, на поминальный обед. Я заказала любимые Лизины блюда: грибной суп-пюре, блинчики с яблоками, винегрет с жареным луком. Присутствующие вспоминали, какой она была умницей, красавицей и о многих других качествах, вовсе Лизе не присущих. Если ушедшие туда слышат тех, кто остался, узнают много нового о себе. Мы с Таей промолчали весь обед. Племянница – тоже. Вернувшись домой, я отдала ей ключи от квартиры.
– А вы что будете делать, Тая?
– Вернусь в монастырь.
– Оставайтесь у меня – комнат много. – Она так мотнула головой, что я поняла: уговоры бесполезны. – Соберите вещи, я вас отвезу.
Зашла через несколько минут – Тая сиротливо сидела на краешке стула, прижимая к груди небольшой ридикюльчик.
– Где ваши вещи?
– Вот, – глянула она на ридикюль.
Я довезла ее до монастыря, который она посещала каждое воскресенье.
– Тая, если вам что-нибудь будет нужно, звоните. И просто так звоните. Я буду к вам приезжать, можно? – Она кивнула.
