Вернувшись домой, сразу прошла в свою комнату, закрылась. Посмертные ритуалы выполняют отвлекающую функцию. Суета вытеснила все чувства, а сейчас, оставшись наедине с собой, они нахлынули на меня. «Все, Лизы больше нет. Квартира напротив – уже другая квартира. И меня тоже нет прежней. Во мне образовалась брешь, прободение, и это ничем не заполнить. Как если потерять руку, все, что ее заменит, – неудобные протезы. Я больше не увижу Лизу, не зайду к ней на чай. Вот и дотации мои закончились». Мне стало стыдно. Я снова перечитала ее письмо и, не сдерживаясь, разрыдалась. «Лиза, Лиза… где вы сейчас? Где-то вы точно есть, иначе зачем все это? Зачем родились? Для того чтобы учить студентов философии?
Я взяла брошь – большая, массивная, усыпанная камнями… Я не очень разбираюсь в драгоценностях и вряд ли смогу отличить бижутерию от золота. В дверь осторожно постучали, заглянула Бетя.
– Можно? – шепотом спросила она. – Что это?
– Лиза оставила.
Бетя надела очки, долго вертела брошь в руках, внимательно разглядывая – она была знатоком:
– Это антиквариат. Стоит целое состояние.
В дверную щель просунулась Розина голова.
– Там к тебе пришли.
В коридоре стояла племянница.
– Я хочу перед вами извиниться, – виновато произнесла она. Я кивнула. – Ну, я пойду.
– Что она от тебя хотела? – спросил Маруля.
– Ничего. Я хочу пригласить Таю пожить у нас. Она будет помогать по хозяйству, – поспешно добавила, увидев его сдвинутые брови.
– Какая из нее помощница? За ней самой уже надо ухаживать.
– Не устраивай здесь дом престарелых, – поддакнула дочь.
– Не стоит так пренебрежительно относиться к старикам. Этот возраст и для тебя не за горами, – обратилась я к Маруле. «Попробуй привези сюда Таю, эти двое быстро изживут ее».
Ночь казалась мне бесконечной. Короткий, неглубокий сон перемежался с замедленным бодрствованием. Я вспоминала Лизу, ее жесты, манеры, высказывания. А во сне мне являлись какие-то незнакомцы, что-то мне доказывали, о чем-то спорили… Сюрреалистическая ночь. Едва начало светать, я сосредоточилась и стала ждать. И он появился.
– Доброе утро, Виолетта.
– Доброе утро, хотя оно совсем не доброе, ты знаешь – Лиза умерла.
– За прошедшие сутки в твоей вселенной прошло сто двадцать лет. Сколько людей умерло – не сосчитать.
– Да, но Лиза – моя родная. Они, конечно, тоже родные… роднее некуда, но я их не знала, а Лиза… так жалко ее.
– Ты знаешь, что ей плохо сейчас – раз горюешь?
– В том-то и дело, что не знаю. Но думаю, она должна находиться если и не в самом раю, то где-то в его окрестностях. Лично меня бы такой вариант устроил – в окрестностях воздух чище и нет толкотни.
– Ты полагаешь, в раю так уж тесно?
– Полагаю, что не очень. Праведников – раз, два и обчелся. Да и как им сохраниться в такой окружающей среде – только если удалиться в монастырь или стать отшельником. А вот грешникам – ничего не стоит, и удаляться никуда не надо. Все вокруг к этому располагает. И уж ад-то точно переполнен.
– На самом деле абсолютных праведников, так же как и грешников, – меньшинство. Ад и рай – места не густонаселенные. Но эти полюса разделяет промежуточное пространство со множеством градаций, куда и помещается остальное человечество.
– Промежуточное пространство? Впервые слышу. А сортируют и распределяют людей по месту их назначения на Страшном суде?
– Никого не будут сортировать и распределять. Справедливость, отсутствием которой ты так удручаешься, – фундаментальный принцип мироздания. И каждый окажется именно там, куда шел. Кто-то в ад, кто-то в рай, кто-то в промежуточное пространство.
– Ад и рай я еще могу себе представить. И хотя никто оттуда не возвращался, различные описания совпадают – райские кущи и адские костры подземелья. Но все-таки тот, следующий мир – не земной, и пейзажи должны быть не земными. – Мой собеседник слушал, не перебивая. – Но он также и не телесный, и ощущения должны быть не телесными. Так что же отправляется туда? В вечность? Душа?
– В вечность отправляется сущность.
Сущность… сущность… истинная сущность, гнилая сущность – выплывали из памяти опреде-ления.
– Сущность – то, каков человек де-факто, – подсказал он.
– То есть на самом деле?
– Именно. И она не всегда идентична тому, каким он хочет казаться – его личности. Часто между сущностью и личностью человека – различные дистанции. А иногда эти образы и вовсе антиподы. Истинные помыслы человека обычно противоположны тому, что он демонстрирует. За спиной – предает, за глаза – клевещет, дружит – завидуя, обнимается – ненавидя.
– Хорошая мина при плохой игре, – подытожила я.
