Придвинувшись к стеклу и задрав голову, я увидела, как толстые ветки сосны застряли в окне Мюллеров, разбив остекление и оставив только оконную раму.
«Вот почему тётя Урсула сказала, что выйти всё-таки придётся», – подумала я, отходя от окна.
Вдруг я вспомнила, что надо сказать Софи о мисс Грин и, последний раз внимательно окинув комнату взглядом, как мне показалось, самым внимательным из всех прежних в моей жизни, вышла. Внизу я, как и ожидала, Софи не встретила, но заметила человека, которого совершенно не думала увидеть.
Да, вы сейчас скажете: «Логично – Беату. Скукотень какая!» – или что-то в этом роде. Но нет. Не Беату, а герра Риттера!
В деловом клетчатом жилете и в двух коричневых кепках. Только одна была надета козырьком вперёд, а вторая – козырьком назад. Изо рта торчала нелепо скатанная из обыкновенной бумаги трубка.
Важно кивнув мне, он сказал что-то вроде:
– Ва вав а, во бук да, – и с очень гордым видом пошёл дальше. Я вообще ничего не поняла, и единственный вывод, к которому пришла, что у герра Риттера украли разум.
– Просто он назначил себя местным детективом! – услышала я насмешливый голос за моей спиной и вздрогнула. Беата.
– Вот ты где! Куда ты ушла? Там, в подвале.
– В твою комнату. Надо было одну важную вещь сделать.
– Какую?
– Сякую. Пошли.
И схватив за руку, повела – нет, скорее потащила – меня вниз, в мою комнату.
Когда мы прибыли, Беата встала на мою кровать и, вытащив с верхней полки коробку конфет, открыла её, достав маленький дневничок.
Пролистав несколько страниц, она ткнула пальцем в левую часть разворота.
– Вот, читай! Фрейлейн Софи. Второй этаж. Во время преступления, наверное, находилась у себя в комнате, поскольку в коридор не выходила. Мотив – нужда в деньгах (судя по всему, она бедна). По поводу доктора Крюгера – после инцидента с рекой СМГ доктора не очень уважает, на место преступления не приходила, – при этих словах Беата сделала многозначительную паузу: – Примечание: «ничего о ней как о личности не известно».
– Беата, ты молодец! Мы же совсем о ней забыли… Подожди, мне надо отнести ей записку от мисс Грин!
– Да уж, детективы из нас пока не очень… А по поводу записки не беспокойся. Тётя Урсула поймала мисс у калитки и отправила в тёплый душ. К тому же полицейские попросили, чтобы никто из гостиницы без веской причины не выходил, – сказала Беата, засовывая книжечку обратно в коробку. – Не удивляйся, я просто застала мисс Грин в процессе написания записки и подсказала ей, как было бы правильнее изложить свои мысли.
– Но как ты поняла?
– Если ты заметила, записку я прикрепила снизу двери, так что Софи, которая без стука быстро входит в комнату, не увидела бы её. А ты, которая без стука в комнату из-за приличия зайти не может, долго стояла бы рядом с дверью и точно заметила бы записку. Элементарно!
– Во-первых, ты как-то слишком часто стала повторять это последнее слово, а во-вторых, теперь, после объяснения, мне сразу стало всё ясно. Я не понимаю, почему сама не догадалась.
– А я понимаю! Потому что ты невнимательная, впечатлительная и всё время куда-то торопишься! Если бы ты немного успокоилась, то так же легко стала бы замечать детали, вот и всё!
– Да уж, спасибо за похвалу.
– Всегда пожалуйста!
Тут раздался голос сверху:
– Вольф! Пожалуйста, мне нужна Ваша помощь: тут такая грязь, что просто ходить по комнате невозможно!
Итак, мы остановились на просьбе тёти, когда я, закатив глаза, поплелась вытирать какую-то грязь в кабинете бедного герра Крюгера. Однако начнём мы уже со следующего дня. Оказалось, что дерево, которое я увидела перед окном комнаты мисс Грин, нанесло достаточно серьёзные повреждения домику. Гораздо более серьёзные, чем я представляла вчера. Рано утром за завтраком герр Риттер доложил нам всем (ну, почти всем, потому что служанка Софи с мисс Грин, Мюллеры, фрейлейн Хэй и Беата отсутствовали) окончательные сведения о повреждениях:
– Дерево упало со стороны сада, где произрастало. Повалившись на балкон фрейлейн Грин, оно застряло в окне Мюллеров и этой, как её… фрейлейн Мэй? Нет…
– Хэй, – осторожно подсказала тётя Урсула.
– Да, я и сам только что вспомнил, но Вы мне помешали сказать. Так вот, дерево пробило окно и заполнило собой треть комнаты. Всё остальное пространство покрыли ветки… Так, я всё сказал? Корень – сад, ствол – балкон, комната – крона. Ах, да, забыл сказать, что крона просто-напросто исцарапала моё окно, так что ничего ужасного не произошло, – сказал герр Риттер чуть громче. – В крайнем случае я могу сам заменить стекло. Я заметила, что лицо Беаты выражает спокойствие и умиротворение: это означало, что она сконцентрирована и о чём-то думает. Меня, если честно, всегда впечатлял этот навык Беаты, который она усердно вырабатывала несколько лет. Сама же я, когда усиленно думала, хмурилась, поэтому все и меня спрашивали, что крутится в моей голове. Меня это очень раздражало!
