– Подозреваемых всё равно много – надо сокращать… Значит так, следует поговорить с доктором Крюгером по поводу кражи, постараться расспросить, где он был: может, что-то ещё узнаем.
Я умоляюще посмотрела на Беату.
– Хорошо, хорошо, пойдём вместе! Только даже если разговаривать буду я, ты должна будешь очень внимательно наблюдать за его реакцией и другими факторами! Договорились?
Я быстро кивнула. (Даже слишком – потом шея сильно болела.)
После обеда и мытья посуды мы с Беатой пошли «прибираться» в комнате доктора, который находился у себя в кабинете.
Он сидел за рабочим столом и заполнял какие-то бумаги. Выглядел доктор ещё более расстроенным, чем накануне. И понятно почему: по его стеклу всё время били ветви с листьями – наконец-то приехали специалисты по распиливанию деревьев, приглашённые тётей Урсулой. Звук явно мешал сосредоточиться. Внезапно по окну ударила ветка такой величины, что я почти уверена: будь она девочкой, оказалась бы на голову выше меня.
– А, фрейлейн Кок, Вольф! Здравствуйте… – герр Крюгер со всеми, даже со мной, хотя я «служанка», общался на «Вы». – Как вы?
Беата быстро встала плечом к плечу рядом со мной и, заведя правую руку за спину, больно ущипнула меня, несмотря на то что я ей тысячу раз говорила: такой метод общения ненавижу. Лучше просто поднять брови, воспроизвести какой-то жест или сказать что-то, в конце концов! Но, конечно, слушать меня она и не думала, поскольку принимает советы только от старших и глубоко уважаемых ею людей.
– Ох, герр Крюгер, если я скажу «хорошо», то обману Вас… Мы с Вольф всё ещё так расстроены из-за чаши! Особенно неприятно ощущение, что это кто-то из постояльцев.
– Да, это верно! О нет.
Сначала мне показалось, что он просто передумал, но потом, проследив за его взглядом и глазами Беаты, увидела, как в открытые французские окна вбежал белый мохнатый щенок, в котором я сразу узнала Чарльза – собачку мисс Грин.
