– Так, продолжаем. Пошли в коридор: надо проверить, нет ли там улик, указывающих на преступника, – приказала Беата.
Поднявшись по лестнице, мы начали внимательно осматривать коридор и нашли только белое пёрышко и небольшую красную бусинку, украшенную тонким золотым узором.
Беата внимательно рассмотрела обе находки. На её лице опять отразились добродушие и спокойствие. Со стороны это выглядело очень странно с учётом ситуации…
Она могла бы нахмуриться от напряжённого мыслительного процесса, как и делала в прошлом, когда никого «опасного» рядом не было. Но, видно, тридцать дней сделали своё дело (как известно, именно столько нужно, чтоб закрепить привычку), и теперь это было её нормальное «выражение мыслителя».
Вдруг её лицо просияло, озарившись спокойной улыбкой.
– Так, нам надо срочно увидеть Мюллеров! – сказала она очень серьёзным голосом. И тут я не выдержала и расхохоталась.
– Что случилось? – встревоженно спросила Беата.
– Просто… смешно, така… я… серьёзная, а лицо!..
Беата немного нахмурилась.
– Это очень полезная привычка, и я не понимаю, почему ты не хочешь её выработать!
– Если бы ты себя минуту назад видела, то поняла бы почему! – с жаром ответила я.
– Тише! Не надо так кричать!
– А тебе, значит, можно?
Тут Беата, закатив глаза, потащила меня за руку в конец коридора, где была дверь в комнату доктора Крюгера. Прямо перед дверью она резко повернулась и буквально поволокла меня по лестнице: я еле-еле успевала поднимать ноги.
На втором этаже она меня отпустила, шепнув на ухо: «Нам надо быть потише.» И мы на цыпочках начали подниматься по железной винтовой лестнице в углу на третий этаж. Вдруг Беата очень резко остановилась. Я совсем этого не ожидала и чуть не покатилась головой вниз, но кое-как успела ухватиться за узкие перила.
– Беата, ты что делаешь! – очень громким шёпотом начала ругать я её, как вдруг заметила вместо Беаты пустоту.
«Ы-ых, я ненавижу, когда она вот так куда-то исчезает!» – подумала я про себя, преодолев последние ступеньки. И тут же остановилась.
Посреди этажа от одной стены к другой была протянута бело-красная лента, так что подойти к двери, ведущей в номер фрау и герра Мюллеров, а также фрейлейн Хэй, по закону было невозможно.
Всем, конечно, кроме Беаты, которая стояла рядом с приоткрытой дверью и осторожно заглядывала внутрь.
– Кхм, кхм! – прокашляла я многозначительно. – Беат, тебе случайно не кажется, что некоторые, в особенности Мюллеры и Риттер, подумают, что, ну…
– Я не очень строго соблюдаю законы? – спросила Беата, поворачиваясь ко мне лицом, на котором сияла усмешка.
– Беата, мне кажется, что ты иногда не очень уважаешь законы и правила безопасности!
– Неужели? – с ещё более широкой усмешкой на лице подняла брови эта озорница.
– И не надо так «неужелькать», потому что, – и я с готовностью продолжила бы, ведь мы в школе недавно делали на тему безопасности большой доклад, как вдруг Беата с тревогой на лице вынырнула из-под ленты на мою сторону и, подав знак следовать за ней, быстро побежала по лестнице на первый этаж.
На втором мы (точнее, я, потому что Беата задержалась, видимо, ожидая увидеть кого-нибудь) столкнулись с мисс Грин, выходившей из своей комнаты.
– Здравствуйте, мисс Грин! – вежливо улыбнулась Беата и пошла дальше. По крайней мере, в её голосе послышалась улыбка. Сама я не видела, потому что на время запуталась в многочисленных слоях шали мисс Грин, отметив, что она пахнет духами «Джил Сандер», что шали у неё нежные и, как оказалось после нескольких неловких движений с моей стороны, тонкие…
– Вольф! Вольф! Пе-ре-стань дёргаться! – раздался сердитый голос мисс Грин где-то под моей головой. Наверное, она наклонилась, чтобы помочь несчастной «бабочке» (честно говоря, я сначала написала «мухе», но Беата потом исправила на «бабочку», сказав, что даже в такой ситуации надо сохранять достоинство) высвободиться от большого «паука».
Через некоторое время я всё-таки смогла вырваться из плена тканей (они зацепились и за часы на руке, и за заколку) и, ещё раз извинившись перед мисс Грин, поспешила в свою комнату, где меня должна была ждать Беата. Но Беаты в моей комнате не обнаружилось. Как и в столовой, и в гостиной…
Я обыскала весь дом – Беаты нигде не было. Тогда я вышла на улицу, но никого, кроме фрау Мюллер, не увидела: наверное, рабочие покинули пост ради наполнения своих желудков. Женщина стояла и смотрела куда-то вверх – на повалившееся дерево, которое было уже полностью очищено от веток и лежало голым стволом на стене дома.
И тут только я увидела на нём Беату. Она с величайшим проворством лезла наверх, как будто это было для неё самым обычным занятием.
– Беата, аккуратно! – крикнула фрау Мюллер вверх.
Я подошла к ней и спросила, чем это Беата занимается.
– Как же, разве ваш воздушный змей не застрял там, наверху? Я его, правда, не вижу, но фрейлейн Кок сказала, что он охрового цвета, так что сливается со стеной…
– Ах, да, наш маленький «Окер»! Хороший такой змей, знаете ли… Извините, я, наверное, помогу Беате.
