И тот, наконец-то, пришел! Поглядывал дерзко и загадочно из-за полок, улыбался так, что нутро, натруженное ночью маленькой чёрной штучкой, сводило пустотой и жадной судорогой. А Джин мялся за стойкой, выдыхал решительно и снова краснел, отворачивался. Что толку?! Он только ночью мог быть жарким и страстным, извиваться, толкая в себя гладкий теплый пластик, а днем он был двадцатишестилетним Ким Сокджином, замученным бизнесом и не имеющим времени ни на что, кроме своих обожаемых животных. И он был ужасен, просто ужасен в знакомствах и отношениях.
Но ради своих деток он должен хоть что-то сделать. Хотя бы попытаться. Хозяин магазина опять взбил на макушке мягкие пряди, закусил губу и направился к возмутителю спокойствия.
— Добрый вечер! — со всей приветливостью улыбнулся Джин и получил совершенно убийственную улыбку в ответ.
— Добрый… — сквадратил офигенные губы обладатель домашнего зоопарка. Полоса ровных зубов сверкнула белым на смуглом лице. — Прекрасно выглядите, Сокджин-щи…
Пристальный взгляд прошёлся с головы до ног: Джин зарделся как маков цвет и сладко стиснулся внутри.
— Присматриваете корм для хомяков?
Ким Тэхен огляделся удивлённо, как будто не к нему обратились с вопросом, заметил пакеты с фотками пушистых хомячьих мордашек на соседней полке и усиленно закивал головой.
— Кстати, давно хотел спросить, как назвали хомяка? — Джин принялся перебирать корм в поисках подходящего. Хотя просто хотелось занять руки, мандражирующие от волнения.
За огромным окном магазина вспыхнули фонари на столбах — скоро рабочий день закончится, а пока они с красивым покупателем, тяжело молчащим сейчас, как на ладони для тех, кто ходил мимо.
Когда Сокджин покупал помещение, окно во всю стену было плюсом: из него так приятно было наблюдать за людской толчеей, и не сразу он понял, что в ответ люди с удовольствием заглядывали к нему, видели клетки с животными и заходили. Для бизнеса это было удачным решением, но сам он был тоже как на витрине. И это напрягало: привыкнуть так и не удалось. Да, Джин говорил, что плох в человеческом общении. Только животные, только хардкор. Удивительно, как вообще умудрялся продавать. Намджун — его друг и по совместительству бухгалтер — однажды сказал, что Джин просто смазлив до неприличия, и у такого красавчика воздух купишь, не то что животинок. Сокджин другу не особо верил и думал, что на успех в части продаж работала искренняя любовь к братьям меньшим: люди это замечали и ценили. В общем, пришлось стеллажом худо-бедно прикрыть обзор с улицы кассы и прилавка и на том успокоиться.
Джин привычно отметил для себя девятнадцать вечера, потом осознал, что странный парень все это время молчал, и удивленно оглянулся. Тот поднял шальной взгляд от пятой точки Джина.
— Ну так что? — почти всхлипнул хозяин магазина, стоило ему на одну долгую мучительную минуту представить, что тот догадался, как там сейчас мягко и растянуто.
— А?.. — ошалело облизнулся Ким Тэхен, силясь вникнуть в смысл вопроса.
Очень насыщенный диалог.
Джин пошебуршал пакетами и втиснул в чужие руки самый дорогой, справедливо оценив модный наряд покупателя. Тот выглядел, как модель: в узких брюках, обтянувших километровые ноги, в расхлябанной художественно-дырявой майке и в косухе, накинутой на широкие плечи. Джин вспотел под футболкой с логотипом магазина.
— Я говорю, хомяка как назвали? — с трудом вспомнил он цель разговора.
Непонимающий взгляд парня заставил напрячься. Тот явно пометался в мыслях, а потом все-таки сообразил:
— А, хомяка!.. Знаете, я ему оставил имя, которое в документах было.
— Это приятно… — отозвался Джин. — И как там Пьер поживает?
Он даже перестал дышать в ожидании ответа, лелея надежду. На что надеялся? На то, что все дурное ему лишь казалось.
Но покупатель дернул плечом и лениво ответил:
— Отлично поживает, такой толстый стал, спит и ест.
Темная туча взметнулась внутри Джина. Он пытливо вгляделся в лицо своего визави — тот блаженно улыбался и мацал его глазами.
— Что ж… понятно… — протянул продавец и поспешил за кассу. Злые слезы толкались под веками. Пьер отлично поживал у Намджуна, а хомяк, проданный этому живодеру, по документам имел имя Мишель и был, вообще-то, самочкой.
Ким Тэхен увязался следом с пакетом наперевес.
— Что-нибудь еще? — Сокджин дернул корм и нечаянно коснулся чужой руки. Она была большая и теплая, и Джин мысленно взвыл от собственной дурости — не стоило такое замечать. И вообще у сволочей руки должны быть холодными, как и сердце.
Но тот пялился и улыбался так — окоченевшее от горя сердце топилось и таяло вне ведома Джина.
— Что-нибудь еще? О, господи, да… — парень ухмыльнулся как лиса, горячо, словно в порнухе. Джин скрипнул зубами и решил дать ему еще шанс.
— Для свинки, рыбок, попугая? Кстати, у нас в продаже появились фрукты, можете пройти выбрать, — он махнул рукой в сторону ящиков и вернулся к компьютеру, невидящим взглядом уставившись в учетную программу.
Через пять минут на стол лег огромный пакет с манго. Джин пораженно вскинул голову.
— Это для кого?