Жужжание кофемашины ворвалось в помещение группы «Харон» вместе с ароматом вожделенного напитка, который перебил запах сырости. Сквозь длинное грязное панорамное окно было видно, как рассвет затопил шахту с боков: потоки золота и лазури изливались на ангары, бункеры, мастерские и даже на скелет копра, пытаясь придать ему намек на цвет.
Все следователи собрались на посту: четверо парижан, старший сержант Бардан со своими толстыми очками как региональный представитель, майор Тюрпен, призванный наладить связь между учеными и практиками, и Ферицци, всеобщий координатор. Люси Торранс и Людивина обеспечивали поддержку.
Каждый был чем-то занят, ходил от компьютера к принтеру, читал отчет, слушал записи телефонных разговоров. Ферицци распределил роли. Всем, кроме членов ДПН. Его безразличие к ним, таким независимым, словно бы намекало: сначала докажите свою компетентность.
Только для работы нужен материал, раздраженно думала Людивина. Нельзя составить профиль, не имея ни отчета о вскрытии, ни результатов лабораторных исследований, ни потенциальной виктимологии. Придется подождать.
Через час Торранс взяла лист бумаги, жестом позвала Людивину и направилась к выходу.
– Хочу поговорить с тем, кто их нашел, – объяснила она. – Он вошел первым после Харона. Нужно узнать, что он почувствовал.
Старший вахмистр Рьес, отвечающий за логистику, предоставил им автомобиль без опознавательных знаков, и Торранс села за руль, бросив Людивине свою куртку.
– Накиньте на голову. Защитит от папарацци.
– Хотите, чтобы я изобразила подозреваемого? Чтобы они поверили, будто мы кого-то взяли?
– Нет, не хочу, чтобы они вас узнали. За последние три года вы совершили столько подвигов, что ваше лицо всем известно. Будет нехорошо, если вы попадете в заголовки.
Людивина мысленно поблагодарила ее, услышав возбужденные крики. Журналисты бросились к ним и приклеились к окнам. Выехав на шоссе, Торранс включила сирену и мигалку и надавила на газ, чтобы уйти от самых шустрых преследователей, которые потерялись из виду чуть дальше, когда она свернула на боковую дорогу под кроны деревьев. Там они развернулись и за полчаса доехали до маленькой деревни с белыми домами под красно-коричневыми черепичными крышами. Неприметное простецкое местечко посреди леса. Навигатор привел их к старой ферме в конце глубокой колеи. Три здания стояли буквой «П». Один из соседей Баэрта, качок лет тридцати в бейсболке на лысой голове, распахнул ворота и указал на нужный дом.
Ксавье Баэрт открыл дверь и слегка растерялся, увидев незнакомых женщин. Обитатели двух домов напротив уже высунулись из окон, чтобы получше разглядеть симпатичных посетительниц.
Любитель поесть и, конечно же, выпить пива, Баэрт был так широк в талии, что казался ниже ростом, чем был на самом деле. Чуть меньше сорока, по-военному короткая стрижка, крошечные уши, тонкий нос и сильно выступающие надбровные дуги, не гармонирующие с чертами лица.
– Вы туда спускались? – спросил он, садясь на принесенную из кухни табуретку. – Видели? А спать можете? Мне с воскресенья каждую ночь снятся кошмары. Не знаю, как это забыть.
– Вы не забудете, – отрезала Торранс.
– Очень жаль, что я не пью, иначе…
– Господин Баэрт, вы обнаружили тела, – перебила Торранс. – Мне нужны подробности.
– Я… У меня будут неприятности?
Людивина молча наблюдала.
– С чего бы? – нахмурилась Торранс. – Вам есть за что себя упрекнуть?
– Ну… Я знаю, что залезать туда нельзя. Но я фотограф и…
– Часто там бываете?
– На шахте «Фулхайм»? Не очень. Раз или два в год. Иногда забываю или времени нет.
Говорил он с тягучим акцентом, с выраженными интонациями, а звук «р» рождался в глубине горла.
– Но вы фотограф? – не отставала Торранс.
– Снимаю… И мне нравятся… Как бы это сказать… Ущербные места. Неповторимые.
Они удивились определению, но в лексический спор вступать не стали.
– Вы профессионал?
– Вообще-то, нет. Фотографией на жизнь не заработаешь. Занимаюсь этим для себя. Я спортивный тренер.
– Клиенты в этом районе имеются?
Он опустил глаза, потер ладони.
– Не так чтобы много. Я не отказываюсь от случайных заработков, жить-то надо.
Получив общее представление о Баэрте, Торранс продолжила:
– Что вы можете рассказать о шахте? Много там бывает таких, как вы?
Ксавье скривился:
– Не так чтобы очень. Мост не в лучшем состоянии, люди думают, что он вот-вот рухнет, шахта заброшенная, смотреть не на что.
– Встречали там кого-нибудь?
– Вроде нет.
