– Вроде или точно? Это разные вещи.
– Нет-нет, я никогда никого там не видел!
– А в то воскресенье внутри что-нибудь изменилось по сравнению с предыдущими разами?
– Ну да, трещина в бетоне появилась!
– Раньше ее не было?
– Н-н-нет.
Людивина заметила, как Баэрт почесал ладонь. Немного нервно. Свидетели часто теряются в присутствии полицейских, особенно если боятся, что их привлекут за мелкое правонарушение, пусть и незначительное в масштабах дела. Например, за то, что отирался в шахте, закрытой для посещений.
– Трещины точно в прошлый раз не было?
– Точнее не бывает.
– Вы делали снимки? Можете нам показать?
– Фотографию стены? Нет. Мне больше нравятся склады со свисающими цепями, ржавые блоки и всякое такое. Разные материалы – вот что меня интересует. Но когда я увидел трещину, подумал: было бы здорово взглянуть, что там. Ну и… зря, конечно, повел себя как придурок.
– Вы заметили хоть что-нибудь, пусть какую-то мелочь? Следы ног перед вами? Мусор, окурки, цветы… Что угодно.
– Ну… Нет. Вряд ли. Простите, не помню. Там грязно, много всякого, но ничего особенного.
– Шахта совсем не изменилась за то время, что вы туда ходите?
– В смысле? Это горы шлака, чему там меняться?
Торранс сыпала вопросами, словно шла к цели, поэтому Людивина предпочла не вмешиваться. Это не ускользнуло от внимания фотографа, и он начал странно на нее поглядывать, не понимая, что здесь делает эта маленькая блондинка и почему она за ним наблюдает.
– Откуда вы узнали о шахте? – задала следующий вопрос Торранс.
Он пожал плечами:
– Странный вопрос, здесь все о ней знают.
– Но вы сказали, туда мало кто ходит.
– Ну да, и что с того? Лично у меня есть причина, вот и все.
– У этой шахты особая репутация?
– Вроде места с привидениями? Да не, слава богу.
– Ну а, скажем, туда не ходят парочки на свидания? Может, там тусуются наркоманы? Или это место гомосексуальных встреч? Что-нибудь такое, для чего люди прячутся.
Баэрт снова нервно потер ладонь.
– Это вряд ли, – буркнул он.
Ему нечего рассказать, они зря теряют время.
– У вас много фотографий «Фулхайма»? Можете отправить их нам?
– Ну… Да… Если хотите.
Торранс протянула ему визитку и встала.
– На почту, так будет удобнее.
Разговор зашел в тупик.
Людивину посетило внезапное сомнение, она повернулась к Баэрту и спросила:
– Господин Баэрт, вы сняли то, что увидели внутри? Тела…
Здоровяк одарил ее холодным взглядом, как будто она его оскорбила:
– За кого вы меня принимаете?
– Просто решила проверить.
Он покачал головой:
– Как такое можно снимать? И потом… Вы сами спускались туда и видели их, верно? Такое мы фотографируем тут. – Он постучал пальцем по виску. – Хотя предпочли бы этого не делать. Так что…
Людивина кивнула. Ее телефон завибрировал. Она взглянула на экран и показала Люси сообщение Сеньона:
«Одну из жертв идентифицировали».
Штаб-квартира гудела. Все разговаривали. Кто по телефону, кто по видеосвязи или просто друг с другом. Генерал де Жюйя беседовал с Ферицци и человеком в костюме – Людивина предположила, что это прокурор.
Сеньон отвел их с Торранс в сторону и протянул распечатанную фотографию женщины. Снимок был давний, пожелтевший, но по внешнему виду можно было определить, когда его сделали. Брюнетка, от двадцати пяти до тридцати лет, довольно хорошенькая, улыбчивая, с огромными зелеными глазами.
– Октябрь 1981-го, – сказал генерал. – Луиза Лонжан. Жила в двадцати километрах отсюда.
– Как удалось так быстро ее опознать?
– Заслуга Магали и ее знакомцев из Интерпола. Сегодня утром команда Буске передала им генетические профили жертв. Молодцы, быстро сработали. Магали отправила их в Интерпол для поиска по базе
Людивина знала эту программу, недавно запущенную Интерполом для сравнения ДНК неопознанных тел с ДНК людей, пытающихся найти родственников. Даже пропавших несколько десятилетий назад.
– Брат Луизы и ее родители никогда не опускали рук, – продолжил Сеньон. – Как только была создана эта программа, они добровольно зарегистрировались в базе. И вот результат. С остальными дело пойдет быстрее. Составлен список заявлений об исчезновениях с семидесятых годов до сегодняшнего дня по всему востоку страны. Мы взяли только женщин, сравним описания одежды пропавших с тем, во что одеты жертвы. Если обнаружится сходство, эксперты отправятся к родственникам, чтобы взять образцы ДНК. Привлечем местные бригады, чтобы ускорить дело. Буске заверил, что мобильная лаборатория и
Торранс посмотрела на де Жюйя.
– Когда генерал хочет, чтобы дело двигалось, оно двигается.
Людивина не обманывалась на этот счет. Она знала, что в большинстве случаев именно политическое давление и давление СМИ давали нужный результат, особенно в таком старом деле, когда нет срочности. Но поскольку других громких новостей не было, об их деле со вчерашнего дня говорили во всех выпусках новостей.
– Все ясно, – сказала Торранс. – Какой расклад с жертвой номер один?
