– Пока собираем информацию, но уже знаем, что она исчезла после работы. Коллеги видели, как она уходила около пяти вечера, но домой к мужу так и не вернулась.
– Кем она работала? – спросила Людивина.
– Учительницей. Три километра от школы до дома проезжала на велосипеде. Его не нашли. Жандармы обнаружили кровь на дороге, но пробы не взяли.
– Мы представляем, что она за человек? – поинтересовалась Торранс.
– Пока нет, собираем сведения. К семье направим следователей.
– Религиозные убеждения? Увлечение мистикой? Особые знакомства?
– Я уже сказал: пока у нас минимум данных и…
Раздался свист, и Магали подняла руку:
– У меня еще одна!
Все бросились к ней, и она указала на экран компьютера. Старое отсканированное заявление о пропавшей без вести, в центре фотография женщины. Магали поднесла к монитору распечатанный снимок одной из жертв. Цвета побледнели, но одежда совпадала идеально. Им повезло.
– Пусть коллеги едут к родственникам, берут пробы ДНК, – приказал генерал. – Не горячиться, а главное – держать рот на замке, пока эксперты не подтвердят.
Все, кроме де Жюйя, вернулись к своим делам. Он положил руку на плечо Магали.
– Отличная работа, старший сержант, – произнес он вполголоса, давая понять, что ценит ее.
Выбранный метод работы и человеческие ресурсы позволили трудиться бесперебойно целый день. Сведения о похищенных женщинах власти того времени заносили в досье, затем оцифровывали, иногда очень подробно. Восемь были опознаны уже днем, пусть и неофициально, поскольку не было возможности сравнить ДНК, еще трех идентифицировали к вечеру. Убийца всегда был близко, действовал в радиусе двухсот километров, не больше. Был установлен период с 1979 по 1990 год.
С помощью местных бригад пробы у родственников взяли без проблем и сразу обработали в мобильной лаборатории в «Фулхайме».
Все работали не покладая рук, торопясь продвинуть расследование, вдохновленные групповой энергией, результатами, которых становилось все больше. Девушки, которых превратили в мумий и заперли в зловещей гробнице, словно возвращались к жизни и обретали честь. У большинства появились имена. Оставалось доказать это с помощью науки.
Ночь незаметно опустилась на землю, и людей догнала усталость.
Франк с кряхтением потянулся:
– Я, пожалуй, вернусь в свою тачку.
Людивина нахмурилась:
– Ты что, ночевал в машине?
– Ненавижу палатки.
Людивина повернулась к Магали.
Она мгновенно провалилась в забытье без сновидений. Миг – и рассветное солнце уже пригревает палатку. Тяжелое, сонное утро.
Людивина услышала, как Торранс нежно щебечет по телефону с дочерью. Все сводится к этому: цепляться за тех, кого любим, когда находишься далеко. Помогает успокоиться. Восстановить силы.
Людивина надела темно-синие холщовые штаны, одолженные у Торранс, и они вернулись в штаб.
Имена становились известны по мере подтверждения проб ДНК, которые присылал майор Тюрпен. Луиза Лонжан. Франсуаза Лаво. Кристина Обраньяк. Анн-Мари Ставоски. Жанна Ронсар. Мишель Осгар. Кристиана Мартен…
Имена и фамилии становились подписями под старыми фотографиями, приклеенными скотчем к стене. Список удлинялся с каждым часом. Все молодые. Все красивые.
Вошел Тюрпен и направился прямо к ним с Торранс.
– Я только что получил результаты проб, взятых со стен: кресты рисовали кровью животных, не людей.
Они понимающе переглянулись. Значит, Торранс рассуждала верно. Преступник освятил могилу до того, как захоронил девушек. Это знак того, что он тщательно планировал свои действия. Терпеливый. Педантичный. Задержать его будет очень трудно, потому что он почти не делает ошибок. Появись кресты постфактум, можно было бы утверждать, что это место он бросил. Чтобы перейти в другое? К другим преступлениям?
Ближе к полудню Людивина сделала короткую передышку. Она сидела на старой перевернутой кабельной катушке и ела бутерброд, когда из штаба вышел доктор Буске.
