– Генерал только что дал отмашку, будем их поднимать. Все семнадцать. Отвезем в Понтуаз на вскрытие. Мы раздвинем стены. Сейчас привезут ящики, чтобы замедлить разрушение тел на открытом воздухе, но, в принципе, я взял образцы у всех и могу подтвердить: почти в каждой ДНК одного и того же мужчины.
– Почти?
– Это скорее связано со временем и условиями хранения, я бы так сказал. Считайте, что он всех изнасиловал. Для меня это очевидно, но в письменном отчете я буду осторожен с формулировками.
– А как быть с тем, что мы нашли ночью?
Буске устало вздохнул.
– На каждой жертве имеется и нечеловеческая ДНК. Думаю, мы найдем внутри такие же птичьи головы, – сокрушенно ответил он. – Я видел много странностей, но это… рекорд. Он настоящий псих. Полагаете, он мертв?
– Первая жертва погибла в ноябре 1979-го, последняя – в марте 1990-го. Серийный убийца, особенно такой внимательный и организованный, не начинает действовать, пока не достигнет хотя бы двадцати пяти лет. К этому времени фантазии дозревают и заставляют его убивать, чтобы высвободиться. Получается, ему как минимум шестьдесят, если не больше. Мертв ли он? Не знаю. Но точно неактивен, в этом я не сомневаюсь.
– Почему? Я считал, эти типы не умеют останавливаться.
– Именно так! Учитывая нашу серию, он вряд ли смог прекратить сам. Это исключено. Он зашел слишком далеко и получал слишком много удовольствия, смешанного с фрустрацией, чтобы поставить точку. Либо умер, либо сидит в тюрьме за что-то другое. Если бы он трудился так долго, мы бы знали. Ни один убийца, как бы хитер он ни был, не выдержит подобного темпа, не проколовшись. То, что мы здесь обнаружили, выходит из берегов. Потому и брошено столько средств.
Буске кивнул, одобряя логику.
– Надеюсь, мы поймаем этого ублюдка, – сказал он.
Подошел старший вахмистр и вручил Людивине ключи от машины.
– Я нашел то, что вы просили.
Она сдвинула жандармскую фуражку как можно ниже, чтобы скрыть лицо, выехала с территории на маленьком «пежо» без опознавательных знаков и направилась в Мюлуз, ближайший крупный город. Дала себе не больше часа. Час на то, чтобы заполнить сумку чистой одеждой и собрать в косметичку туалетные принадлежности.
Людивина странно себя чувствовала среди толпы. После трех дней с жандармами и трупами в заброшенной шахте она слегка одичала. Впрочем, ее это не волновало. Эти мужчины и женщины, веселые или равнодушные, занимаются повседневными делами, наряжаются, ходят за покупками, потребляют сверх меры. Ничего нового, но как же стремительно отвыкает от такой жизни ее мозг.
Она расплатилась и поехала в «Фулхайм», почти стыдясь того, что имеет право дышать среди мирных граждан, среди живых.
Припарковавшись перед штабом, она заметила бегущего к дверям Сеньона. Выглядел он озабоченным. За ним мчалась Магали с телефоном в руке. Что-то случилось.
Людивина не стала тратить время на переодевание, о котором так мечтала, и понеслась через две ступеньки в общий зал.
Ферицци выглядел еще более хмурым, чем обычно.
– Не знаю, хорошая ли это новость, но в нашей картотеке есть мужская ДНК, обнаруженная у девушек.
Несколько жандармов довольно хмыкнули. Нет никаких сомнений, что это Харон, насильник и, безусловно, убийца.
Ферицци жестом умерил их энтузиазм.
– Только не говорите, что он мертв, – сердито сказал Сеньон.
– Не мертв, – ответил Ферицци. – Но имени мы не знаем.
Изумление. Разочарование.
– Тогда как его данные попали в базу? – спросил Гильем.
– ДНК нашли в трупах двух женщин, изнасилованных и убитых за два последних месяца.
Людивине пришлось сесть – у нее подкосились ноги. Она не могла поверить. Через столько лет…
Мерзавец все еще действует.
Взревели турбины, и кое-кто из пассажиров судорожно вцепился в подлокотники, когда самолет помчался по взлетной полосе.
Людивина чувствовала себя не слишком уютно. Животный страх, которому плевать на статистику безопасности. Стальная труба несется на скорости восемьсот километров в час, на высоте десять километров, при температуре минус пятьдесят, и все это удерживают два крошечных реактивных двигателя. Весьма самонадеянно для хрупких маленьких мешочков из плоти и крови, которые при малейшей неполадке превратятся в дым и кристаллы.
Крылья вздрогнули, и самолет с прерывистым ревом оторвался от земли. Шум в салоне, общая обстановка – все это напоминало ей о другом полете, несколько лет назад, и о разговоре с величайшим криминалистом из всех, кого она знала, Ришаром Микелисом. У него была жутковатая гипотеза: существует коллективная динамика насилия, а психопаты являются ее воплощением, ее признаком. В нынешнем деле его опыт очень пригодился бы.
