– Он держал ее всего сутки. Потом взбесился, изуродовал лицо, – добавила Людивина, внимательно слушавшая начальницу. – Хотел наказать за то, что покрасила волосы? Разрушила его фантазию? Даже темный парик не спас положение. Потому что в глубине души
– Это подтверждает наши ощущения, что он действует в одиночку. Фантазия для него первична. Он беснуется, если нарушается канон. Мы ищем мужчину не моложе шестидесяти, скорее всего белого, поскольку все жертвы белые, но это далеко не факт. Он тренируется, учитывая хорошую форму. Маньяк, который ничего не упускает. Видимо, беспорядок его раздражает. Серийный насильник, уголовное прошлое? Надо проверить. Возможно, сидел где-то после 1990 года. Раньше жил в районе шахты «Фулхайм», теперь, кажется, это Бордо и окрестности. Профиль начинает сужаться.
Людивина поморщилась:
– Вот только не все девушки из восьмидесятых были брюнетками.
– Дело прошлое. Он усовершенствовал свой бред.
Людивина нехотя кивнула. Профессии у погибших разные, никакой связи с этой стороны нет. Личности тоже разнятся – от незаметной, робкой женщины до энергичной и напористой победительницы. Люси, скорее всего, права: две последние жертвы объединяет только цвет волос на тот момент, когда убийца взял их на заметку.
Торранс и Людивина отправились в свою непритязательную гостиницу недалеко от кольцевой дороги. Завтра предстоит осмотреть место, где нашли тела, потом они встретятся с коллегами из Бордо-Бульяка.
Они решили обойтись сэндвичами и разошлись по номерам, чтобы отдохнуть и продышаться. Людивина позвонила Марку, они проговорили полчаса и поделились друг с другом всем, чем могли. Она скучала по нему, по его теплу ночью в постели. По запаху.
– Не знаю, как ты жила одна в этом большом доме, – мягко сказал он. – Когда ты рядом, вокруг тепло, все обретает смысл, но сейчас… Комнаты огромные, так пусто.
Людивина настояла, чтобы Марк переехал к ней и ждал ее там. Ее дом постепенно становился
– Меня слишком много, – ответила она, – я заполняю собой пространство.
– Я знаю, твое новое дело будет очень непростым. Мне придется привыкнуть. Или завести кота.
– Боже. Мужчина мечтает о котике…
– Слишком сентиментально?
– Нет, это мило. Но у меня вопрос: это предвестник родительства или, наоборот, его замена, чтобы вообще не смотреть в ту сторону?
– Ой…
– Ну да. Я снова говорю о детях, прости. Не выдерживаю нагрузки, как и ты.
– Я не об этом.
– А о чем?
– Ты сказала «мило». Никто из твоих ровесников так не говорит. Тебе будто накинули лет тридцать. Уж прости.
Они посмеялись и заговорили о другом. Ни один из них сегодня не был готов развивать опасную тему.
Людивина закончила разговор, мечтая о ванне, но в номере имелся только душ.
Волосы не успели высохнуть, как она уже разложила материалы расследования на одеяле. Ей не терпелось продолжить. Она перечитывала каждый протокол, каждую экспертизу, каждый отчет. Сделать открытие, которое все изменит, она не надеялась, подобное случается редко, просто хотела запомнить все факты. Все данные. Чтобы быть готовой отвечать на любые вопросы, которые могут со временем возникнуть. Людивина улыбнулась. В разлуке с Марком она утешалась работой.
Внимательное изучение документов заставляло работать ее подсознание. Ночью оно все обдумает, возможно, установит связи, ускользнувшие днем. Вреда не будет.
Для очистки совести она сравнила даты похищения с фазами луны. Но ни полнолуния, ни чего-то необычного в этом плане. Он не астролог-сатанист и не сектант. Только не Харон. Большинство подобных преступников имеют склонность к шизофрении и галлюцинациям, вплоть до слуховых. Часто они не слишком организованны, а этот – маньяк. До мозга костей. Дотошный. Не депрессивный суицидник, который убивает, чтобы не уйти из жизни. Наоборот, он нарцисс, заставляет жертв смотреть, как он их медленно убивает. Этого самолюбования ему хватало долгое время, потом случился перерыв.
Первое захоронение было важным для него. Он его любил. Превратил в неприступное святилище. Зачем это менять?
