Торранс откинулась на спинку кресла. Она все еще сомневалась, но не отвергала версию.
– Есть способ это доказать, – заключила Людивина.
Люси наставила указательный палец на коллегу. Она ждала этого и не нуждалась в объяснениях. Все конкретно и понятно, она убедилась, что это не дедуктивные выкрутасы.
Они вернулись в небольшой дом, где жила Клер Эстажо, и методично начали с квартир первого этажа. Процедура одна и та же: представиться, задать вопросы. Ведут ли владельцы или арендаторы актуальный список дел? Могут ли заглянуть в электронную почту? Проверить бланки заказов? Все отвечали на вопрос: «Была ли у вас запланирована доставка на пятое марта?» На всякий случай они проверяли числа вокруг этой даты, были особенно настойчивы с пожилыми людьми. Нельзя было ни в коем случае пропустить важную информацию. К счастью, большинство жильцов оказались дома, а если никто не открывал, они записывали номер квартиры и возвращались позже. В субботу мало кто был на работе.
Одно и то же, этаж за этажом. Терпение, настойчивость, настороженные взгляды, часто недоверие. Но потом люди включались в игру, лезли в телефон или компьютер, желая убедиться, что память их не подводит. Звонки в дверь раздавались все чаще, время шло. Между делом Люси и Людивина возвращались туда, где раньше никого не было. Одна за другой квартиры открывались. Некоторые знали своих соседей, звонили отсутствующим, и те оказывались неподалеку. За несколько часов проверили всех. Жандармам повезло больше, чем они надеялись.
В середине дня Люси с Людивиной вышли на улицу, воодушевленные.
Пятого марта никто из обитателей двенадцати квартир не заказывал доставку и не вывозил крупную бытовую технику или другие громоздкие предметы.
Маловероятно, что неизвестный ошибся адресом. По словам одной из соседок, он спустился минимум на два этажа с огромной и явно тяжелой коробкой на тележке, которую тащил очень осторожно.
Это был он. Харон.
Курьер. Что может быть банальнее, безобиднее?
Ни одна из двух женщин, заметивших его, не смогла даже приблизительно описать этого человека. Ни возраст, ни цвет волос. Одна сказала, что на нем была черная бейсболка, другая – что капюшон толстовки, опущенный на лицо. Одна сказала, что у него борода, вторая – что шарф. Обе сошлись на том, что он среднего роста. Довольно крепкий. Короче, курьер…
Следователи направились к машине, и Людивина по пути позвонила Сеньону, оставшемуся в «Фулхайме».
– Объяви по району, что мы ищем подозрительного курьера, желательно соответствующего профилю, который я тебе вчера отправила. Пусть сообщают о любой попытке нападения, о подозрительном поведении. С декабря он совершил два похищения, если продолжит в том же темпе, у нас до следующей попытки всего шестьдесят дней.
Сеньон тяжело вздохнул:
– Лулу… Возможно, это уже случилось. Нам сообщили об исчезновении в пригороде Бордо. Женщина ехала на работу. Пропала.
– Вот дерьмо! Сколько ей лет? Брюнетка?
– Тридцать семь. Да.
Людивина застыла на месте:
– Когда?
– Во вторник.
Пять дней. Сто двадцать часов абсолютного ада. Но шанс оставался. Если девушка соответствует критериям Харона, он продержит ее живой как можно дольше.
– Надежда еще есть. Пришли все данные, – бесцветным голосом попросила она. – Мы едем на место.
Хлоя Меньян гордо позировала в белом платье без бретелек. Фотография была сделана в день рождения мужа. Он сам сказал об этом Людивине, когда она взяла рамку, чтобы рассмотреть пропавшую женщину. Ей около сорока, если верить морщинкам у глаз. Но талия все еще тонкая. Хлоя делала все возможное, чтобы не поправиться, заявил Арно с такой гордостью, словно усилия жены были и его собственными. Людивине это показалось нелепым, но она оставила комментарии при себе. Человек растерян, плохо соображает.
У Хлои был открытый взгляд и уверенно приподнятый подбородок. Каштановые волосы до плеч. Красивая женщина. Выглядит современно со своим легким макияжем. В одном ухе сережек больше, чем в другом.
Замужем тринадцать лет, мать двоих детей, работает в частной компании в Пессаке, недалеко от университета Бордо, живет в небольшом доме в Леоньяне, это ближайший пригород.
Арно Меньян старел не так красиво. Волосы потерял, а брюхо наел. Возможно, в обратном порядке. Темные круги под глазами выдавали его страх, но Людивине почему-то показалось, что он от природы такой затравленный.
Меньян ответил на каждый вопрос, не скупясь на детали, пальцы он сцепил в замок, но не мог усмирить ноги, которые подергивались. Его мать увела детей на кухню. В доме было душно, воздух казался тяжелым, пропитанным тревогой. Арно не понимал, почему не явился хотя бы один полицейский – на случай, если позвонят и потребуют выкуп. Он думал, что их будут охранять и оцепят район, но ошибся.
