Мысль о том, что будет дальше, заставляла ее вжиматься в пластиковую стенку. Стол. Стремена.
Во второй раз она поднималась медленно и настороженно, это его разозлило. Он был еще более жестоким.
В третий раз Хлоя отказалась подниматься.
Он орал как сумасшедший, приказывал, потом ушел. Вернулся, тяжело топая, пристроил что-то громоздкое на край. Сверху упал кабель, и он стал им крутить, пока не коснулся плеча Хлои.
Удар тока заставил ее выгнуться. Он проделал это несколько раз, размахивая кабелем, а Хлоя отчаянно пыталась увернуться и вжималась в пол. Она задыхалась, сердце опасно билось в горле. Он закрыл крышку, сказав, что в следующий раз пусть слушается, а то хуже будет.
Он долго ее мариновал. Когда вернулся, она зализывала волдыри, пытаясь унять боль от ожогов. Забравшись наверх, она увидела большой аккумулятор от грузовика, которым ее пытали.
Есть и пить ей позволялось только наверху.
Всегда одно и то же.
Главным был он. Его желания.
Затем он отдыхал в углу, и она могла поесть, скованная цепью. Ей разрешалось помыться в походном душе, установленном в углу подвала, где почти не было света.
Потом он молча указывал на люк, и она забиралась обратно, стиснув ноги и прикрывая руками грудь. Особого смысла в этом не было после того, что он с ней творил, да и одежду она давно не носила, но она ничего не могла с собой поделать. Ей нужно было себя обхватить.
Он почти не разговаривал с ней. Только приказывал. Он даже не пытался ею манипулировать, чтобы сделать послушнее. Его рычагами были террор и подавление. Хлоя перестала чувствовать себя человеком, превратилась в кусок мяса. Был ли человеком он сам?
Его взгляд был пуст и холоден. Словно у акулы-людоеда на охоте.
Глотать было больно, и она погладила травмированное горло. Это было что-то новенькое. Он накинул ей ремень на шею и затягивал все сильнее, пока она не начала хрипеть и задыхаться. Хорошо еще, что быстро остановился, не дав ей потерять сознание, но долго ли она так продержится? Что, если он вдруг решит не останавливаться?
Хлоя предпочла не думать об этом и раздвинула ноги. Боль внутри заставила ее застонать.
Зачем он все это делает?! Что за извращенная идея с этими вливаниями? Она узнала запах. Он закачивал в нее хлорку с такой силой, что казалось, будто та попадает в желудок и ее будет рвать отбеливателем до смерти. Глаза вылезли из орбит от боли, она была на грани обморока. Может, она уже отравлена. Отбеливатель… Яд! Ее все время тошнило, голова кружилась – то ли из-за моющего средства внутри, то ли потому, что она здесь уже так долго… кстати, а сколько? Она не могла подсчитать. Несколько дней, не меньше.
Если бы не дети, Хлоя уже позволила бы себе умереть, она в этом не сомневалась. Отказалась бы подниматься, и он без конца бил бы ее током, или вообще перестала бы есть. В конце концов, нет ничего хуже того, что он с ней делает.
Но в сердце жила крошечная надежда.
Именно из-за отбеливателя.
И его одержимости промыванием огромным шприцем с водой. Хлоя видела только одно объяснение: он не может оставлять в ней свою ДНК. Значит, рассчитывает однажды выставить ее на улицу, верно? Если бы он хотел убить ее, то не стал бы так стараться, а вычистил бы все в последний момент, прежде чем избавиться от тела, так ведь?
Хлоя цеплялась за надежду снова увидеть детей, как за звезду в темной ночи, и ради этого готова была вытерпеть все.
Нужно держаться, хотя сил все меньше. Организм подавал сигналы бедствия. Тахикардия, постоянная сонливость, повторяющиеся приступы паники, сухость десен, а с недавних пор – выпадение волос. Это стресс, успокаивала она себя, понимая, что не имеет права на уныние. Она обещала себе до последнего цепляться за жизнь ради детей. Они ее компас. Хлоя гнала девочек прочь, только когда монстр залезал на нее. Чтобы лицо этого подонка не оскверняло их. Дергающиеся веки и щеки, пена в уголках рта, искривленного от гнева и похоти, надувшиеся на шее жилы – все это проявлялось в момент насилия. И этот ужасающий взгляд…
Хлоя отмахнулась от этих воспоминаний. Одна-единственная мысль заслуживала внимания. Две любимые мордашки.
Увидеть их снова. Обнять крепко-крепко.
Она шмыгнула носом, и этот звук эхом отразился от стенок чана.
Всю ночь две команды сменяли друг друга. Они устанавливали переносной генератор и прожекторы, фиксировали огромную сцену преступления на фото и видео, рисовали точные схемы, измеряли расстояния лазерным дальномером и отмечали положение каждого тела и каждого предмета. Участок был слишком велик для взятия конкретных проб, поиска отпечатков или следов крови. Сначала должен был приехать прокурор и дать согласие. Нужно было оценить затраты. Эта колоссальная работа стоит целое состояние и займет немало времени.
