Глубокие морщины, явно заработал их в тюрьме. Движения скупые, экономные. Лишних жестов не делает. Симановски погрузился в себя, поглощенный заключением пари. Затем выпрямился, и его черные глаза снова встретились с миром. Он анализировал обстановку, не обращая внимания на мужчин, они его не интересовали. Его взгляд скользнул вправо, к Людивине, которая тут же опустила голову и посмотрела в чашку с дымящимся чаем.
Симановски уставился на нее. Людивина почти ощущала кожей его взгляд, который вцепился в нее.
Чрезвычайно неприятное чувство. Когда на тебя смотрят и прикидывают, жить тебе или умереть. Соответствует ли она его фантазии? Вряд ли, не тот цвет волос. Но вдруг все остальное совпадает? Вдруг ее профиль напомнит что-то из детства и триггер сработает? Станет ли он преследовать ее?
Симановски так и не отрывал от нее взгляда. Представляет голой? Уже лежит на ней и медленно душит?
Она решила, что прошло достаточно времени, как можно естественнее подняла подбородок и повернула голову к залу.
Они увидели друг друга. Она изобразила удивление, он смотрел ледяным безжизненным взглядом, не мигая, тяжело, пристально. Жестко. Миг неподвижности в оке циклона. Серийный убийца. Вот за кем наблюдала Людивина. Он – настоящая машина для убийства женщин. И делает это без малейших колебаний. Взгляд он не опускал. Бросает ей вызов?
Кроме холодности, в нем ничего не пугало. Не было ни зловещего облика, ни нездорового возбуждения. Просто темный бесстрастный взгляд. Внешне «серийный убийца» никак не проявлялся. Это ощущалось где-то на уровне инстинктов. Что нельзя оставаться с ним наедине. Да, маньяка было видно по глазам – в них нет жизни, зато есть настойчивое желание вторгнуться взглядом…
Изобразив смущение, Людивина первой опустила взгляд и вернулась к своей чашке.
А он все смотрел.
Она чувствовала себя все неуютнее. Долго он будет пялиться?
Внезапно ее прошиб холодный пот.
Игра затянулась, пора заканчивать, да и телефон в кармане завибрировал. Наверняка Торранс сообщает, где припарковалась. Было бы идеально забрать чашку подозреваемого с его ДНК и срочно отправить на экспертизу, но это было слишком рискованно.
Она положила на стойку монеты, поблагодарила хозяина кафе и вышла.
В затылок упирался безжалостный, как у снайпера, взгляд. Он смотрел, пока она не скрылась за углом. Интересно, о чем он думает.
Но, сделав несколько шагов, она решила, что лучше этого не знать.
Людивина опустила солнцезащитный козырек и села поудобнее. Машина была припаркована чуть дальше по улице.
– Это он.
Торранс резко обернулась:
– Он видел вас?
– Скорее уж залез под одежду и вломился в голову.
Торранс поджала губы в знак понимания.
– Остаемся здесь, следим за ним и ждем приказа, – решила она.
– Но если Хлоя не у него, мы…
– Она либо уже мертва, либо он рано или поздно заедет навестить ее. Кошка всегда играет с мышью. Пленница ему понадобится. Мы должны быть осторожны и внимательны.
Людивина помассировала шею. Глупо, но сейчас больше всего хотелось принять холодный душ, чтобы отмыться от грязного взгляда Симановски.
Торранс протянула ей бейсболку:
– Он не должен заметить, что вы все еще здесь, если вдруг выйдет.
Людивина надела кепку, опустив козырек пониже, и они снова включили радио.
Через пять минут шестичасовой вечерний выпуск открылся новостью, которая заставила их похолодеть.
«Нам сообщили, что в деле о телах, найденных на шахте „Фулхайм“, один из профилей ДНК сейчас сравнивают с ДНК потенциального подозреваемого. Мы не знаем…»
– Да чтоб их! – рявкнула Торранс. – Мерзкие журналюги! Вот твари…
Не успели они обдумать, что делать, как Симановски выскочил на улицу и почти побежал к машине.
– Людивина, в баре был телевизор?
– Да, но транслировали скачки… Хотя внизу бежала информационная строка, – сообразила она.
Торранс повернула ключ зажигания.
– Он знает, – заключила она.
Симановски ехал теперь гораздо быстрее. Несомненно, возвращался домой. Людивина висела на телефоне с Гильемом, который предупредил ближайший полицейский отряд наблюдения и оперативного вмешательства, не было времени ждать спецназ.
– Не упустите его, – взмолился Гильем. – Он не должен смыться!
– Это сейчас не главное, – сказала Людивина.
Ее не оставляла мысль, что он торопится уничтожить улики. И начнет с Хлои.
