Когда он проехал на красный свет, они убедились, что это все не случайно: он знает, потому и гонит домой. У него срочное дело, нужно успеть до приезда полиции.
На последнем километре Торранс решила обогнуть дом и выехать с другой стороны дороги, чтобы он их не заметил.
Они остановились недалеко от дома, и у ворот Людивина увидела в бинокль «Пежо-205». Симановски исчез.
– Наверное, вошел, – предположила Торранс.
– А если он уже ее убивает?
– Людивина, вы не хуже меня знаете, что нельзя…
Людивина, телефон которой лежал на коленях, перебила Торренс и спросила:
– Гильем, сколько до прибытия оперативников?
– Минут двадцать.
Людивина выдохнула сквозь стиснутые зубы.
– У нас нет этого времени, Люси. Через двадцать минут она будет мертва. Он не просто так спешил.
Дверь открылась, и появился Симановски с железным прутом в руке.
Людивина не могла усидеть на месте и вышла из машины. В бинокль она увидела, как он помахивает прутом, словно готовится, наводит резкость перед избиением.
Затем он спустился по ступенькам и двинулся через двор.
– Он идет к большому сараю, – сообщила Людивина. – Видимо, она там. Он собирается прикончить ее, чтобы она не могла дать против него показаний.
Тут она опустила бинокль и, даже не подумав, как действовать дальше, помчалась к усадьбе.
Она не слышала, как в машине из мобильника донесся голос Гильема:
– Вы не поверите, но у Симановски трижды брали ДНК. Три раза нельзя ошибиться и смухлевать. Это не он. ДНК Харона с ним не совпадает.
Но было уже поздно. Людивина бежала.
Она сосредоточилась на дыхании. Это главное. Нужно правильно дышать, чтобы тело слушалось, а мозг получал достаточно кислорода и принимал верные решения за доли секунды.
Она приближалась к воротам.
Через живую изгородь было сложно наблюдать за Симановски, там маячил только силуэт. Он почти добрался до сарая, стоявшего в глубине участка. Цепь на воротах не была заперта на висячий замок, он слишком торопился. Но все равно намотал несколько витков. Вдохновленная порывом и уверенная в своих силах, Людивина прыгнула на скрипнувшие ворота, закинула ногу на створку и подтянулась, чтобы перепрыгнуть.
Она приземлилась на пыльном дворе, замусоренном, заросшем сорняками, и вытащила «зиг-зауэр». Указательный палец вытянут вдоль ствола, не на спусковом крючке, дуло направлено вниз перед собой. Она была готова действовать, не рискуя совершить ошибку.
Людивина тяжело дышала, сосредоточившись на цели – деревянной двери, за которой скрылся Симановски. Для большей устойчивости она передвигалась короткими шагами, но быстро, чтобы не терять время.
Приближения собаки она не заметила и услышала ее в последний момент, когда уворачиваться было поздно.
Немецкая овчарка прыгнула, оскалив клыки, готовая вцепиться ей в горло, но получила пулю в живот и покатилась по земле.
Люси Торранс стояла в стороне с дымящимся пистолетом в руке и прерывисто дышала.
Кивком она приказала Людивине продолжать. Давать задний ход было поздно.
Овчарка скулила, привалившись к куску покрышки. Сейчас не до нее, Симановски слышал выстрел, он знает, что они здесь. Людивина побежала к двери.
– Полиция! – выкрикнула она, ударив по створке.
Внутри было темно и после улицы почти ничего не видно, но Людивина так боялась опоздать, что шагнула через порог. Пусть почувствует, что все кончено, что убийство Хлои уже ничего не изменит.
В ноздри ударил запах сырости. Она разглядела каменные стены, какие-то прямоугольные штуки… Деревянные ящики. Они уходили влево. Комната в той стороне…
Он появился внезапно, с прутом над головой, и ударил со всей силы. Людивина едва успела шагнуть назад, чтобы ей не размозжили череп, но он оказался быстрее. Удар пришелся по пистолету, и тот отлетел куда-то далеко, в кучу бревен.
Симановски замахнулся снизу. На этот раз пригодился опыт многолетних тренировок. Движением бедер она выбросила тело вперед и ухватила прут поближе к руке агрессора, чтобы оставить ему как можно меньше свободы для маневра.
Но Симановски был силен, он рванул прут на себя. Людивине пришлось бы уступить и оказаться в его власти, прояви он достаточно прыти.
И убийца с сорокалетним стажем ее проявил.
Он наклонился вперед, чтобы ухватиться покрепче.
Тогда она согнула левую руку и ударила его локтем в висок. Так мощно, как только могла, усилив удар вращением бедер и шагом вперед. Раздался глухой хруст, хотя она не поняла, чьи кости не выдержали.
Не дожидаясь реакции врага, Людивина нанесла хук справа. Костяшки пальцев врезались в твердый квадратный череп.
В пылу азарта, под напором страха, она не хотела давать ему передышки, тем более позволить вновь одержать верх. Одним точным прямым ударом он отправит ее в нокаут, она это прекрасно понимала.
На этот раз Людивина ударила слева, целясь в челюсть. Но удар оказался неточным, она только задела противника. Тут же замахнувшись снова, она с криком вмазала ему по зубам и подбородку. Ногти впились в ладонь. Симановски начал заваливаться назад.
Она шагнула к нему, чтобы добавить, когда он рухнет на землю, и тут от входа на них упала тень.
