Улыбка Симановски исчезла, и показалось, что в глазах появился намек на чувство.
– Нет-нет. Он придет. Даже сюда, если понадобится. Ничто его не остановит. Вы понятия не имеете, какой он. Он это сделает. Чтобы отомстить. Потому что обожает убивать. И уже начал.
Антони откинулся на спинку стула.
– Больше я ничего не скажу, – уронил он. – У него есть предназначение, которое он должен исполнить. Вы не поймете. Слишком поздно. Он теперь бессмертен.
Страх. Антони Симановски боялся – Сеньон прочел это по его лицу. И еще он понял, что преступник закрылся наглухо.
Одна ночь, чтобы выяснить все.
Такую задачу поставила перед собой команда Люси Торранс. Идентифицировать каждого из сыновей Антони Симановски, получить адреса и максимум информации, чтобы их найти. Ордера, выданные прокурором, открывали доступ к большинству досье на братьев Симановски, и мало-помалу семейный портрет начал складываться.
Цель была проста: арестовать подозреваемых в законное время, завтра, начиная с шести утра. Они не собирались следить за каждым из пятерых, проверять информацию на местах или подбирать время для задержания с минимальным риском. Они не могли оставить Хлою Меньян без помощи, не сделав все для ее спасения. Поэтому Торранс давила на Людивину, Гильема и Николя Рьеса. У них не было права на ошибку.
Тем временем национальная жандармерия отправляла группы вмешательства из Версаля-Сатори для подготовки операции. Учитывая обстоятельства, на самом высоком уровне решили задействовать элиту. Колонна больших черных внедорожников, набитых оборудованием и людьми в экипировке спецназа, направлялась на восток.
Магали позвонила ранним вечером. Они с капитаном Ферицци проводили собственное расследование. Проверяли, как передавалась ДНК.
Поскольку Харон II и Харон III помещали сперму Харона I в своих жертв, то ли в знак уважения, то ли следуя фанатичному или эзотерическому ритуалу, она должна была как-то сохраниться.
Замораживание было единственным способом. Эксперты НИИ криминалистики работали над тем, чтобы это доказать.
Однако в 1930 году такая практика не была общепринятой. В домах французов бытовые морозильники появились только в 1960-х. Поэтому Магали и Ферицци стали проверять производителей. Какие компании обладали морозильными камерами во времена Харона I в районе Жиструа?
И они нашли одну. Компания называлась «Свежий вид». Транспортная рефрижераторная контора в Шарлевиль-Мезьере, куда Симановски вложил половину своих средств. И конечно же, там стояли промышленные морозильники. В них он хранил свои бесценные жидкости. Десятилетиями. В 1966 году он продал свои акции и переехал в район шахты «Фулхайм». К тому моменту им было бы достаточно купить домашний морозильник. Было ли их несколько, чтобы распределить запас и не потерять все, если что-то сломается? Подключили ли их к генератору, чтобы не зависеть от электросети? Там явно была семейная одержимость.
Магали разрабатывала этот след, стремясь выжать из него все.
Ферицци поручил двум следователям из страсбургского отдела расследований отследить историю револьвера «манурин», найденного в доме Антони Симановски. Как он его добыл? Был ли револьвер задействован в других преступлениях?
Ствол каждого оружия уникален, как человеческая ДНК, на гильзах после выстрелов остаются характерные следы, которые можно сравнить с эталоном. Если пули из этого револьвера отмечены в старых делах, об этом можно узнать.
Группа «Харон» не могла себе позволить упустить ни одной гипотезы.
Вырисовывалось общее представление о Симановски и их безумии. Фабрика психопатов.
Пятеро сыновей Антони получили свою «стену славы» в штабе. Имена вывели черным маркером на отдельных листах.
Сэм. Эзра. Жан. Фаустен и Алан. Отец под стражей, мать умерла два года назад, как и бабушка с дедушкой. Робер, наставник, во главе.
Связь между братьями нашел Гильем.
– Я проверял Эзру и понял. Эзра – иначе Азра, то есть Азраил, ангел смерти. Отец дошел до того, что пометил смертью жизнь, которую дал. Больной сукин сын. Вы были правы, он помешан на мельчайших деталях.
– Притянуто за уши, – подала голос Торранс, не отрываясь от экрана компьютера.
– Сэм – в честь Самаэля, зловещего ангела из Библии, прислужника смерти, – продолжил Гильем. – Если оставаться в рамках библейских аллюзий, Жан – это Иоанн, автор Откровения, рассказа о гибели всего и всех. И наконец, Фаустен. Фауст заключил договор с дьяволом, продал душу в обмен на тайну жизни. Скажете, тоже надумано?
Торранс выпрямилась и кивнула.
– Псих долбанутый, – сквозь зубы процедил Рьес.
– А последний? – спросила Торранс.
– Я не уверен. В голову приходит Аллан Кардек, придумавший спиритизм, но имя пишется иначе, и я сомневаюсь. Придется копать глубже.
– Нет, не надо, вы правы. Это подтверждает наши идеи насчет отца и его одержимости смертью. Теперь найдите, на чем они ездят, все возможные адреса, недавние и старые, любовниц, места работы. Мне нужно все.
И детали выяснились за несколько часов.
В час ночи все повернулись к стене с пятью братьями, уставшие и молчаливые.
