За такое короткое время следователи не успели составить полного описания жизненного пути братьев, но основные данные они собрали. Профессии, адреса, водительские права, регистрационные документы на автомобиль… Четырех из пяти Симановски вроде бы нашли.
Оставался Жан. Неуловимый.
Через знакомого Торранс они получили от таможенников интересную информацию: Жан Симановски покинул Францию в 2003 году и уехал в Африку. Если верить купленному билету, в Демократическую Республику Конго.
Случилось это сразу после окончания местной войны. С того момента его паспорт больше не пересекал границу, то есть на родину Жан не возвращался.
Люси Торранс присела на угол письменного стола.
– Вот они, все пятеро. Это один из них.
– Все-таки странно, что ни у одного нет судимости, – удивился Гильем, – если учесть, в какой семье они росли.
– Антони Симановски держал их в ежовых рукавицах, – вмешалась Людивина. – А когда он сидел в тюрьме, его роль играла мать или старший брат. Хорошо бы расспросить соседей и родственников.
– Нет времени, – отрезала Торранс. – Осталось меньше пяти часов до начала операции. Кто из них Харон III, как думаете?
Людивина покачала головой. Им катастрофически не хватает деталей, чтобы принимать решение. Для опознания распечатали фотографии каждого из братьев. Единственным снимком Жана было фото в шестнадцатилетнем возрасте. Один из этих людей удерживает Хлою Меньян и подвергает ее жестоким мучениям. Людивина подавила тяжелый вздох.
Что ему пришлось испытать, чтобы дойти до такого? Каким было его детство с дедом и отцом, фанатичными серийными убийцами, которые думали только о смерти? А какой была его мать? Безучастной, покорной мужу до такой степени, что Харон III возненавидел ее и всех женщин за неспособность любить и защищать? Или извращенкой, как муж? Вносила свою лепту, уничтожала то немногое человеческое, что оставалось в Хароне III?
Завибрировал мобильный Людивины. Сеньон. Антони Симановски не заговорит: он защищает сына и обожествляет семейное наследие.
Она скрипнула зубами от разочарования и принялась ходить, разминая ноги. Ей не хватало занятий спортом. Сна. И любимого мужчины.
– Я сообщила предполагаемые адреса четырех братьев, – предупредила коллег Торранс. – Спецназовцы одновременно войдут ко всем Симановски. Если нужно, их подстрахует полицейский отряд оперативников. Я уточнила, что мы не подозреваем никого конкретно. Пока не можем.
Людивина остановилась перед фотографией юного Жана Симановски.
– Он единственный, кого мы не возьмем, – добавила Торранс.
– Разве не странно? – спросила Людивина. – Один из сыновей давно уехал и не вернулся во Францию. Ни разу? Даже на похороны матери? Или чтобы встретить отца из тюрьмы?
– Может, пробрался тайком? – предположил Рьес, сам не веря своим словам.
– После терактов 2001 года трудновато проскользнуть мимо кордонов, – заметил Гильем.
Людивина кивнула:
– Ты прав. У нас в Конго есть надежные люди?
Торранс внимательно посмотрела на нее, глаза сверкнули.
– Какие идеи?
– Что, если Жан орудовал там?
– Французский серийный убийца в Конго? Мы сделаем запрос, но быстрого ответа не ждите. – Торранс выключила лампу на столе. – На сегодня все. Идите спать. Выступаем на рассвете.
Рьес спросил, массируя веки:
– Зачем? Допросы братьев возьмет на себя отдел расследований, верно?
– Да. Но им потребуется как можно больше подсказок. Иначе сыновья, такие же изворотливые, как отец, ничего не скажут. Надо снабдить коллег надежной информацией. Завтра все будет зависеть от нас.
Людивина посмотрела на стрелки часов, в которых заменили батарейки. Как уснуть, зная, что до ареста всего несколько часов?
6:37.
Торранс и Людивина стояли перед своей палаткой. Люси только что освежилась в походном душе, и с ее волос еще капала вода. В этот момент пришло подтверждение об арестах.
Троих из четверых братьев арестовали дома, как и планировали.
Четвертого не застали.
Но в 7:11 утра его засекли по телефону в доме девушки, с которой он регулярно встречался, и спецназ отловил его без труда. Братья не оказали никакого сопротивления, их взяли прямо из постели, и они не успели прийти в себя, так стремительно действовали спецслужбы. Вызвали на допрос и сестер, чтобы расспросить о семье.
Дальше действие переместилось в страсбургский отдел расследований, к Сеньону и местным коллегам. Магали, Ферицци и даже Гильема срочно вызвали для участия в допросах. Дым стоял коромыслом.
Но о том, что больше всего тревожило Людивину, чего она так нервно ждала, вестей не приходило. Ни на мобильный, ни по рации в полицейской машине.
Сеньон прислал ей копию протокола допроса Антони Симановски, которую она проглотила, чтобы занять себя и не думать все время о Хлое. Ее не удивило молчание убийцы. Но она прочла между строк, какую технику использовал Сеньон, и оценила ее по достоинству. Умный ход, пусть даже это не принесло плодов. А вот несколько загадочных слов Симановски удивили. Он действительно боится сына? Неизвестно. Но наживку не заглотил и не назвал имя.
