На глаза почему-то навернулись слезы, она разрыдалась и никак не могла остановиться.
Горячие слезы. Слезы вины, тоски, разочарования. Слишком большая эмоциональная нагрузка.
Утешало лишь то, что ее никто не видит. Она спряталась тут, словно умирающий зверь.
Это напомнило Людивине стихотворение, которое все время читал один из сыновей Симановски. Забавно.
Запах сосен и морских брызг, которые срывались с гребней волн, пошел ей на пользу. Людивина гуляла по деревянному променаду вдоль пляжа в Лакано-Осеан. Она ехала сюда и думала об одержимости Жана Симановски серфингом. Катается ли он теперь, став Ксавье Баэртом? Может, он хочет утопить в море свою истинную сущность? Что, если скольжение по воде позволяет заглушить жажду крови, крики женщин? Обретает ли он на доске равновесие, которого лишен в жизни?
Зарыв ступни в песок, Людивина съела панини, потом мороженое, потом еще блинчик. Она заполняла себя.
Она пожалела, что не взяла спортивный костюм и кроссовки, чтобы долго бегать по прибрежным тропинкам. Это вымотало бы ее и заняло ум, который зациклился на одной теме.
Марк перезвонил – утром она безуспешно пыталась с ним связаться.
– Ты хотела сказать, что едешь домой? – первым делом спросил он.
Его слова застали ее врасплох.
– Ты меня слышишь? – встревожился он.
Людивина глубоко вздохнула, чтобы успокоиться, и сделала вид, будто все в порядке.
– Да, извини.
– Эй, что с тобой?
Он просчитал ее за два слова. При других обстоятельствах Людивина вспылила бы, но сейчас почти гордилась, что любимый человек так легко ее понимает.
– Как-то мне сейчас трудновато, – призналась она.
– Рассказывай.
– Не очень хочется рассказывать.
– Но ты все равно расскажи. Что стряслось?
Она снова вздохнула.
– Кажется, я выдыхаюсь. Вдали от те… от всего. – Она не стала говорить «от тебя», сама не зная почему. – Обстоятельства давят, и они сильнее меня. Эта девушка, которую я должна была спасти…
– Кто сказал, что ее спасение – это твоя задача? Ты делаешь все, что можешь. Твои коллеги тоже. Вы не виноваты. Виноват этот мерзавец. Это он решил их убивать. А не вы. Не ты.
– Конечно… – не слишком уверенно ответила Людивина.
Она заметила, что он сделал паузу, дожидаясь, скажет ли она что-нибудь еще.
– Я скучаю по тебе, – призналась она.
– Могу приехать в конце дня.
– Нет, я в Бордо и не знаю, где буду вечером.
Снова пауза.
– Вообще-то, мне нравится твое предложение куда-нибудь уехать вдвоем, как только все закончится. И не на два дня, хочу подольше. Мы всего месяц назад вернулись из отпуска, но мне нужно время наедине с собой. И с тобой.
– Я найду нам тот пляж с открытки.
Людивина посмотрела на море.
– Нет, лучше в горы, если ты не против.
– Идет, будем карабкаться по горам.
– Я редко говорю это тебе, Марк, но… С тобой я становлюсь лучше. Спасибо.
Он коротко фыркнул.
– В этом и смысл отношений, верно? Чтобы тянуться вверх. Иначе зачем?
После разговора с Марком ей полегчало. И щеки порозовели.
Несмотря на прохладу раннего апреля, в воде плавали серферы. Людивина подумала, что истинные любители не знают преград.
Черные гидрокостюмы делали их похожими на тюленей, резвящихся в волнах. Неудивительно, что акулы их путают. Интересно, каково это – быть укушенным акулой? Обжигающая боль, челюсти давят на кости, тиски внезапно сжимаются, перехватывает дыхание, плоть рвется, хищница уплывает с добычей.
Это ли чувствовали Анн и Клер?
Харон III их кусал. Много раз. Людивина интерпретировала это как детский способ что-то присвоить. Он хотел полностью овладеть ими, вобрать их в себя.
Вот почему он держит их при себе живыми. Наслаждается физически и создает иллюзию неодиночества.
Благотворный эффект разговора с Марком быстро улетучился.
Мимо Людивины прошла молодая мамаша, с трудом толкая коляску по песку. Вокруг бегали трое детей, и она была снова беременна. Жизнь продолжается.
Малыши смеялись, и Людивине было приятно их слышать.
Зазвонил мобильный.
– Лейтенант Ванкер, это майор Ларошфуко. Лаборатория уже прислала мне результат.
– В трубах нашли мужскую ДНК?
Сердце Людивины бешено забилось в ожидании ответа.
– Да, – выдохнул он. – Во всяком случае, у Клер Эстажо.
Людивина тоже вздохнула. Она старалась не зря. С Ксавье Баэртом покончено, он попался.
– Вот только у нас проблема, – продолжил майор.
– Что не так?
– ДНК не совпадает с образцом, который ваши коллеги прислали для сравнения.
Людивина встала.
– Что? Как не совпадает?
– Вот так. Но очень близка к генетическому материалу вашего подозреваемого. На пятьдесят процентов. Это одна и та же семья, связь прямая. На двадцать пять процентов совпадает с референсной ДНК вашего Харона.
Людивина перевела на человеческий язык: насильник Клер Эстажо и, следовательно, ее вероятный убийца мог быть внуком Харона. Но это не Ксавье Баэрт, скорее один из его братьев.
Она поблагодарила, попрощалась и набрала номер Сеньона.
– Знаю, я только что получил результат, – сказал он. – Мы в пролете.
