– Вы взяли образцы у других братьев?
– Угадала. Это не они.
– В смысле?
– Это не ДНК сыновей Симановски. Во всяком случае, не тех пятерых, которых мы задержали.
– Это действительно мужская ДНК?
– Да.
Значит, подстава со стороны одной из сестер исключена.
– Мне пора идти, будем допрашивать их по очереди. До скорого, Лулу.
Людивину терзали сомнения.
Мало того что им нечего предъявить Баэрту, вдобавок появилась новая ДНК, которая не совпадает ни с кем из семьи.
Людивина снова и снова прокручивала задачу в голове: в конце концов, не десять же тысяч у нее решений!
Она смотрела на молодую мать, которая лежала на песке в окружении троих смеющихся карапузов. Живот у нее был круглый, срок почти подошел.
И Людивина вспомнила показания, которые собрала, расследуя жизнь семьи Симановски.
Бывший бакалейщик заявил, что никогда не мог различить братьев. Что их мать была все время беременна.
Сволочи.
У них родился еще один мальчик. Незарегистрированный. Его растили тайно, среди других детей, чтобы его можно было спутать с любым из них. Черт, да это же очевидно! Если воспитываешь будущего преступника, удобнее всего сделать так, чтобы для системы его не существовало. С рождения.
Торранс ответила после первого звонка.
– Они скрывали одного из сыновей, – сказала она, опередив Людивину. – Только так можно объяснить казус с ДНК.
– Очень практично. Вся семья к его услугам. Он пользуется официальными документами то одного, то другого, а сам остается незамеченным. Он живет в Бордо, это его охотничьи угодья.
Повисло молчание, и Людивина увидела, как нескольких серферов уволокла свирепая волна. Они исчезли, осталось только грозное море.
– Как найти человека, которого нет? – спросила она. – Который был создан, чтобы его никогда не засекли радары?
– Что за долбанутая семейка… – пробормотала Торранс.
Людивину охватило волнение. Мозг работал на полных оборотах.
В голову пришли последние слова Ксавье Баэрта, адресованные ей в фургоне.
– Люси, как называется штука, которую сокольничий кладет на перчатку, чтобы птица возвращалась?
– Приманка. Сокол воспринимает ее как добычу.
Людивина сухо хмыкнула.
– Вот мразь, – выругалась она. – Ксавье Баэрт сказал, что я считаю себя соколом, но на самом деле всего лишь голубь. А он – приманка. Его для того и воспитывали.
– Что не решает проблему, – заметила Торранс. – Как мы найдем человека, которого официально не существует?
Серферы вынырнули из пены и легли на доски, чтобы передохнуть.
– Ему нужна «доска» для передвижения по системе, – добавила Людивина. – Человек, играющий роль интерфейса между ним и миром.
– То есть тот, кто его прикрывает, – подхватила Торранс, – тот, кто не связан с семьей. Ксавье Баэрт. Мы все время возвращаемся к нему. Владелец «дакиа-дастер», тот, кто должен оплачивать счета… Я поищу с этой стороны.
– У меня есть идея, как его отыскать, но потребуется ордер.
– Я об этом позабочусь.
Они уже собирались проститься, когда Люси добавила:
– Людивина…
– Да?
– Вы на его территории. Не смейте рисковать, слышите?
– Не стану.
Неугомонные серферы поплыли к следующей волне, готовые снова бросить вызов океану.
Фонд первичного медицинского страхования Жиронды располагался в пятнадцатиэтажной башне грязно-белого и блекло-голубого цвета на севере Бордо. Через майора Ларошфуко Людивина договорилась о встрече с сотрудницей, которая была знакома с полицейской процедурой.
Она хотела проверить медицинские карты братьев Симановски. Если и была область, в которой человек не мог скрываться всю жизнь, то это здоровье.
Женщина, принявшая ее, была похожа на первую леди Америки шестидесятых годов: строгая вежливая улыбка, костюм в стиле Джеки Кеннеди. Она проводила Людивину в кабинет; химические кудри реяли над головой, придавая даме слегка сумасшедший вид. Рабочий стол был заставлен фотографиями в рамках, на каждой по ребенку, большинство еще беззубые. На каждой одно и то же посвящение: «Любимой тетушке на долгую память!» Людивина не знала эту женщину, но коллекция племянников и племянниц, выставленная на всеобщее обозрение, явно говорила о том, что ей безумно не хватает собственной семьи. Несмотря на странноватую внешность, Людивине сразу захотелось с ней подружиться.
– Я получила запрос, – сказала первая леди. – Итак, вы хотите узнать историю Ксавье Баэрта. Присаживайтесь, а я загляну в компьютер.
Кликала мышь, щелкали клавиши, время тянулось бесконечно. Людивина взяла одну из фотографий. Девочка лет пяти, без передних зубов, но с сияющей улыбкой.
– Это дочь моей сестры. То есть… Одна из дочерей одной из моих сестер.
– У вас большая семья.
– Это да. Нас было пятеро. Пятеро зассых, как выражался мой отец. У четырех моих сестер родились десять дочерей! И четверо сыновей.
Людивина мысленно отметила это «было».
Начав говорить, первая леди уже не умолкала.
– Мы портим всю статистику. В трех поколениях у нас восемьдесят шесть процентов женщин и только четырнадцать – мужчин. Чудо, что отцовская фамилия еще не сгинула! А у вас есть дети?
– Пока нет.
