Так мы обрели советскую классику и советскую школу как мощные инструменты советизации населения, при этом потеряв десятки имен и сотни произведений. И если сейчас мы знаем имена, например, Загоскина, Булгарина или Аверченко, то главным образом потому, что они упомянуты в утвержденных ВКП (б) сочинениях. При составлении списка классики целый сад цветущего разнообразия русской культуры был сведен к одному грандиозному древу Познания добра и зла, и это древо – наша великая советская Родина. Архангел Наркомпрос огненным мечом выжег все «ненужные, идейно чуждые» культурные поросли. Прямо сейчас наши дети в самом нежном и податливом возрасте, будучи «чистыми листами» аки Адам и Ева, вкушают взращенные дедушкой Лениным плоды чудовищного древа.
Завершая описание проблемы, мы приведем мнение миллионов людей, которое слышал каждый читатель: «советская школа напрочь убила во мне любовь к русской классике». Это заблуждение: в советской школе нет и быть не может русской классики, а есть лишь адаптированная советская. Русской классики как цельного канона не существует. Этим вопросом лет сто никто не занимался.
В 1990-е гг вместо системной реформы и пересмотра программ ограничились паллиативом – внесли в список Булгакова и Солженицына. Но советскую систему не изменить простой добавкой антисоветских элементов. Все старые части взаимосвязаны и притерты, а внедренные «лишние детали» просто не работают, ибо лишены связей как меж собою, так и с другими деталями. Для того, чтобы получить на выходе иной продукт, нужна иная система. Иная классика.
И формировать ее нужно прямо сейчас, когда, казалось бы, нет ни малейшего шанса что-то изменить. Когда он появится, наработки должны быть готовы. Современная школа России нуждается в грандиозных переменах, которые не коснутся разве что зданий и помещений, все остальное должно быть изменено. Но об этом пишут довольно, сосредоточимся на классике.
Мы не будем утомлять читателя обсуждением кандидатур классиков по списку – для этого у нас нет ни нужной компетенции, ни времени, ни желания. Хотя широкое обсуждение этого вопроса обещает быть интересным. Этот текст лишь мнение, затравка. Мы озабочены поиском наиболее эффективных методов отбора и утверждения новой классики, поэтому предлагаем лишь примеры действий. Сначала необходимо устранить из школы такие явно избыточные элементы как Чернышевский. Попавший в классики волею Ильича неплохой для своего времени публицист представлен в программе чудовищным романом «Что делать?», прочесть который не смог ни один наш знакомый ни в школе, ни позже.
После удаления явного шлака надо полностью разрушить ленинскую цепочку, центральным элементом которой является Лев Толстой. Мы не собираемся свергать его с заслуженного пьедестала и, безусловно, в мировую классику он вписан навечно, но вот роль произведений Льва Николаевича в школьной программе и советской классике крайне спорна. Требование к детям не то чтобы понять, а хотя бы прочесть «Войну и мир», испещренную обширными иноязычными вставками, лишено смысла. «Крейцерова соната» и «Детство. Отрочество. Юность» это вообще отдельная тема. «Страшно далеки они от народа», – писал Ленин о декабристах в «Памяти Герцена», но мы применим эти слова к многим нашим классикам 19 века, писавшим, увы, совсем не для нас и наших детей. Даже Шекспир и Платон читаются легче и лучше. Страшно далеки, чужды и непонятны, – первую очередь это относится именно к русским писателям-барам: Толстому и Тургеневу (оба в школьной программе). Особняком стоит Достоевский, небаре Гоголь и Чехов ясны и близки читателю так же, как барин Салтыков-Щедрин, ставший снова актуальным.
Взамен большевицкой цепочки, где каждый автор «прицеплялся» к предыдущему по мере «развития прогрессивного мышления», мы предлагаем иной путь подбора классики, подходящий любой будущей идентичности Северной Евразии. Нужно свить дискурсивную нить из ведущих ценностей, мифов и принципов новой формации, и на этой нити сами собой завяжутся узелки – классики мировой величины. Пушкин и Лермонтов, Гоголь и Булгаков, многие другие. Затем надо нанизать самые разные бусины из, так сказать, второго эшелона. Главное, чтобы бусины под нить подходили. Например, Пастернака нет смысла преподавать в ДЛНР, ну не нужен он там.
Назвать конкретные ряды, имена и произведения новых классиков сейчас невозможно, ибо будущие идентичности не очерчены. Можно предположить, что наиболее востребованы будут неосоветская идентичность (в этом случае изменения не нужны), проукраинская пассионарная перезагрузка может дать толчок неоруской идентичности (в этом случае могут быть востребованы Гоголь, Шевченко, возможно возвращение интереса к текстам Сковороды и неизвестного в России Юрия Липы, возможно, некоторых русинских классиков). Видимо, появятся и региональные идентичности вроде уральской, сибирской и поморской, для которых тоже будет нужна классика и программа, основанная на местных кодах – для Урала Бажов, для Сибири Распутин и т. д.
