Где же выход? Чтобы подойти к нему, нужно понять, что десоветизация (при всей ее необходимости) не решит всех проблем. Записные антисоветчики ошибаются, считая глубокую ущербность русского сознания исключительной заслугой СССР. Возможно, сам Советский Союз – наиболее цельное и естественное порождение русского тотального сознания. Пожалуй, именно СССР стал наиболее ярким выражением русского археомодерна благодаря тому, что слой европейски мыслящих людей был вымыт начисто не только из элиты, а целиком из страны. Возвращение столицы в Москву стало символическим шагом назад к традиции, к началу нового цикла, в колею, пробитую арбами основателей российской государственности.
Только разрыв традиции и смена идентичности позволят выйти из этого цикла, периоды которого заметно сокращаются – если петербуржский период длился двести лет, советский около семидесяти, то нынешнему отмерен срок еще меньший. Умножая витки в воронке, мы входим в штопор перманентной катастрофы.
Есть известный каждому садоводу способ – компостирование: переваривание всей отжившей сорной гнилой органики до состояния первоэлементов. От осины не родятся апельсины, и ордынско-советский (читай русский) человек может породить лишь такого же. В северной Евразии надлежит создать компостные ямы, не закрывающие доступ воздуха, но препятствующие расползанию субстрата. Внутри запускается естественный процесс рационализации, замороженный в РФ в 1990-е гг. Цель – полное разложение в сознании масс архаичных мифологем, советских и досоветских культурных и образовательных матриц, идейное разрыхление, реструкт до состояния компоста. Главным действующим агентом будет новая реальность, столкновения с которой не выдержит никакой миф. Полученный перегной станет идеальным субстратом конструктивистского нацбилдинга, в который альтернаты внесут новые мифы и вырастят новые идентичности под заказ. Таким образом построссийское пространство обратится в гигантский полигон, в Силиконовую Долину практического конструктивизма.
Но это пока лишь прожект. Вернемся к текущему моменту и резюмируем.
Самое раннее применение термина пострусские (2006) мы обнаружили в консервативно-охранительной статье «Пострусские грядут?»6. Автор В. В. Аверья́нов еще 10 лет назад описал обособление от русской массы новых общностей, созданных на основе идеологической мобилизации.
Оппоненты пишут, что проводимый нами дискурс скорее постсоветский, но это не так. Главная наша мысль в том, что русского народа больше нет, термин же «постсоветский» избит и в нашем контексте неприемлем, т.к. советский народ (в отличие от русского), существует и проявляет себя весьма живо даже в охране своих памятников и символов. Более того, сменившие русских советские и стали пострусскими первого извода, общностью, скрепленной надэтническими связями – идеологией и приданными ей инструментами социализации (школой, армией, партией и пр.), а также культурой, заложенной в классический советский период (1930е-1950е). Этот же период похоронил последних собственно русских: они ассимилировались или пали в горниле событий.
Поэтому сейчас уже можно за полным отсутствием иных называть русскими советских русскоговорящих прямоходящих. Этот народ сейчас идет своим путем, пытаясь оформиться в российскую нацию, но об этом сказано. Нам интересны другие: пострусские второго извода – протоидентичности, появившиеся в 21 веке.
1. Прежде всего, это русские националисты современной генерации. Практически за несколько лет русский национализм, не став массовым, окуклился в «нацию националистов», корпорацию ронинов, обреченных вечно апеллировать к равнодушному населению.
В 2014г националисты, как и все общество России, разделились на враждующие ветви, условно названные нами московитами и альтернатами. Первые быстро слились с формирующейся протонацией, стремясь занять в ней лидирующее положение и соревнуясь в этом меж собою. Вторые же сохранили обособленность и оказались в затруднительном положении: их лидеры, сумевшие сохранить сообщества. несмотря на годы репрессий и полную безнадежность дела, лишились теоретиков, способных уловить дух времени. Близко подошедший к пониманию пострусской идеи профессор Петр Хомяков умер в 2014г, иные ушли в московиты, кто по призванию, кто по приказу, кто в надежде преодолеть пропасть меж русским национализмом и советским народом на волне Русского мира. Поэтому сейчас ронины продолжают грезить о русском национальном государстве, мысленно пребывая в невидимом граде Китеже.
Есть националисты, пытающиеся усидеть одновременно на двух лошадях – московитской и альтернатской, но такая попытка кончится либо выбором, либо разрывом, либо падением.
В целом перспективы русского национализма туманны. Он построен вокруг химеры, к тому же его губит непосильный замах. Проблемы русской массы столь велики, что националисты не в состоянии даже осознать их в полной мере, не то что подойти к решению. Попытки взять этот неподъемный вес обречены.
