Нас более всего интересует Россия и ее непреодолимый цикличный археомодерн. Февральская буржуазно-демократическая революция в России, которая должна была устранить пережитки феодализма и создать наконец русскую нацию и национальное государство, была молниеносно снесена революцией пролетарской, интернациональной. Итогом этих и последующих событий стал не русский нацбилдинг, а напротив – угасание русского этноса и перемалывание его в фарш русскоязычной массы. Государство же к началу 21 века в глазах многих выродилось в сырьевой распределительный паханат сословно-феодального устройства. Капитализм потерпел сокрушительное поражение, а строительство этнической нации стало невозможным.
Но оставался еще один шанс – построение гражданской российской нации. Годы поиска мобилизующей национальной идеи России увенчались успехом в 2014, когда в кровь общества был впрыснут чрезвычайно удачный синтетик Русский мир. Попав на благодатную почву глубинного имперского сознания масс, при поддержке ура-патриотов он катализировал вялотекущий процесс российского нацбилдинга до стадии кипения. Уже сейчас можно заключить, что в России появилась протонация, основанная на идеологии так называемой «ваты». Зарождающаяся российская нация – надэтничный конструкт, т.к. построена на русском внеэтничном субстрате вокруг имперской идеи. Но любая протонация, появившись, стремится стать политическим субъектом. Породивший В-нацию режим оказался к этому не готов.
Неверно думать, что Кремль представляет интересы новой российской нации. Их базовые ценности и установки в 2015 году наглядно разошлись. Государственной пирамиде присущи свободная от ответственности клептократия, ранговая вертикаль взятки и круговая порука. Протонация же пропитана идеями имперской реваншизы и социальной справедливости в ее красно-коричневом понимании. При этом «ватанация» готова терпеть самое вопиющее социальное неравенство и грубейшее попрание прав, затягивать пояса столько, сколько скажут, – если ей продемонстрируют имперские достижения государства: военные, территориальные, космические и прочие успехи и приобретения. Если 2014 стал годом единения режима и зарождающейся нации на почве экспансии на Украине и открытого вызова Западу, то 2015—16 стали годами разочарования масс в режиме. Очевидный провал имперских авантюр России заставил Кремль сосредоточиться на самосохранении и выполнении внутренних базовых программ.
Складывающаяся нация, уже ощущая себя некоей общностью с едиными интересами, атрибутикой и некоей «культурой», могла бы простить режиму отказ от имперских амбиций, если б он озаботился востребованной ею социальной справедливостью. Но учитывая приоритеты режима, в условиях углубляющегося системного кризиса вероятно скорее обратное. Уже сейчас абсолютистский режим не находит нужным даже упоминать такие ценности. Протонация восприняла крах Новороссии и поражение русского мира крайне болезненно, ширится понимание, что это изначально были лишь разменные фигуры на доске. Вообще прорыв в российском нацбилдинге очевидно привел режим в замешательство, расчет был лишь на мобилизацию и пропаганду масс для лучшей управляемости. Выстроенное в РФ феодально-сословное общество несовместимо с нацией, это взаимоисключающие идеи. Поэтому государство сейчас пытается подморозить российский гражданский нацбилдинг. Политически и экономически неэффективному режиму не нужны конкуренты, поэтому он годами асфальтировал политическое поле, но в случае с протонацией момент упущен и нацбилдинг идет уже по своим законам, а не по указке кураторов.
По логике Маркса, режим РФ сейчас представляет собой грандиозный феодально-сословный пережиток, стоящий на пути не только капитализма, а самого существования государства и нации. Со всеми вытекающими. Кремль, возможно, не вполне еще это осознал, поэтому трубит об опасности цветных революций и увлеченно продолжает топтать совершенно безопасных для него русских этнонационалистов и либералов. Тем временем в недрах гражданской недонации формируются комитеты по защите родины и свободы, готовятся эмиссары по перехвату социальных протестов. Ближайшие годы могут стать решающими. Проклятие России – сильная историческая преемственность, ментально обусловленная цикличность. Есть данные, что в самой горячей фазе гражданской войны в России в ней принимало то или иное участие не более 1,5% населения. Остальные были статистами. Зрителями. И это при высочайшем уровне низовой сплоченности былого сословно-общинного социума.
