Стаскивает шорты, следом стринги, а я даже возмутиться не успеваю. Слишком быстро. Вспышками все. Флэшбэками.
Закрывает мне рот левой рукой. Приближается нос к носу. Такой тесный контакт. Почти поцелуй, хочется просунуть язык сквозь его пальцы и коснуться губ.
Правой рукой, кончиками пальцев скользит по отвратительно влажной киске, незамедлительно проникает в меня сразу двумя пальцами. Проскальзывает так легко, что мне хочется плакать от беспомощности. От того, как сильно вздрагиваю. От того, что он это видит. Муку в моем взгляде. Нужду. И еще гребаную кучу всего, смешанного в ядреном коктейле. Приоткрываю рот, скользя губами по его ладони, выдыхаю…
Десять. И так медленно ласкает. Вставляя по самые костяшки, что по ощущениям меня жарят на адовой сковородке, причем на сраном медленном огне. Жесть. Просто жесть.
— Будешь тихой? — шепотом, глядя в глаза. А я лишь утвердительно моргаю. Вообще ничего не соображая. Убирает руку с моих пересохших губ. Еще на сантиметр ближе. Но не целует. А я сейчас сдохну. Ей-богу, сдохну.
Девять минут. Опускается стремительно вниз. Чувствую поток воздуха с его губ между собственных ног, а после давлюсь вдохом, когда чувствую его язык там. Меня словно током ударило. Бог ты мой. Это кара поднебесная за все мои косяки?
Восемь минут. Выгибаюсь, готовая просто сразу кончить, слишком давно не было мужчины у меня. Непозволительно давно. А тут… Его язык снаружи — пытка, а пальцы внутри, как контрольный в голову. И мысли покидают. Трусливо сбегают одна за другой.
Семь. Тянусь рукой, вплетаю пальцы в его волосы, не настолько длинные, чтобы можно было ухватиться. И надо бы оттолкнуть, но я лишь ближе притягиваю. Тону в удовольствии, таком сильном и остром. Которое разрывает грудную клетку. Задыхаюсь, когда он яростнее ускоряется, знает, как нужно именно мне, помнит, и я срываюсь. Сжимаю его пальцы внутри так сильно, что он все понимает и буквально затыкает поцелуем искусанные губы, когда я кончаю. Проглатывает измученный стон, едва слышный. Отчаянный.
Шесть. Отвечаю на поцелуй. Слизывая с его языка собственный вкус, всасывая влажные губы, прикусывая, впиваясь в плечи обеими руками. Дрожу всем телом, слышу, как он расстегивает ремень, а следом ширинку. Стоп. СТОП! Открываю глаза. Замираю и, собрав всю волю в кулак, упираю ладони ему в грудь, отталкивая. Слышу, как гулко барабанит сердце под моими руками. Понимаю, что дышу в такт с ним, загнанно и рвано. Но не давит. Отстраняется легко, пусть и совсем немного. Смотрит так пронзительно и честно. Не скрывая, насколько возбужден. А руки лежат кожа к коже на моих бедрах. Пальцы вжимаются с силой, еще немного — и будет больно. И вот оно, то самое, такое необходимое. И разочарований не будет, все знакомо и давно изучено. Стоит просто позволить — и буду трахнута жарко и жестко. Прям здесь, на маленькой кухоньке, за пять минут до готовности долбаного бисквита.
— Нет, — шепчу, глаза в глаза. — Ты женат, — запоздалый аргумент. Неуместный, особенно после произошедшего. Наивная надежда, что отсутствие проникновения — не измена. Да ведь?
Лавиной обрушивается осознание тотальной ошибки. А его пальцы очерчивают длинный шрам от операции внизу живота. Глаза такие задумчивые, понимающие.
Неприятно. Кожа там до сих пор не до конца приобрела чувствительность. Пытаюсь избежать касания. Свожу ноги вместе, отдаляя его еще больше, и наспех натягиваю белье. Нервно закуриваю.
Две минуты. Блять… Почему я все еще в его власти? Столько лет ведь прошло. Должно же было отпустить. Вроде.
Минута. Не прогоняю, просто молчу. Встаю, потянувшись всем телом, открываю окно, высовываюсь, чувствуя прохладу осенней ночи. Дышу, смакуя горечь во рту. Проклинаю себя, потому что хочу, чтобы сейчас крепкие руки прижали к себе, обхватив со спины. Почувствовать его сердцебиение лопатками, а твердый, такой до обидного чертовски идеальный член копчиком… Или же встать на носочки и впечататься в его пах задницей. Так сладко и маняще.
Слышу короткий писк духовки. Идиотка.
— Тебе лучше уйти, — тихо говорю. Смутно понимая, как себя вообще теперь вести. На автомате начинаю делать привычные действия. Разрезаю бисквит. Достаю кучу баночек, тюбиков, мисочек. Морщусь от яркого света.
— Я знаю, — спустя несколько минут тишины отвечает, сидя теперь в кресле и наблюдая за моим мельтешением по кухне. — Знаю, что лучше. Но не хочу.
Походу что-то ломается не только внутри меня. Что же, от этого чуток легче, ибо страдать в одиночку — то еще удовольствие.
А коржи равномерно пропитываются один за одним сладким сиропом, сваренным накануне. Обильно смазанные кремом, склеиваются между собой, как кирпичи цементом. Вот бы в жизни все так же легко было… Но увы.
========== 7. ==========
