Он слишком давно так меня не целовал. Полжизни уже прошло — не меньше. Только отчаяния куда больше, и оно разбавляет гранулированную запретную, такую порочную и непозволительную для нас любовь. Я угадываю ее в каждом движении. В том, как сильно он сжимает мое горло, где могут остаться отметины. Как вжимается пахом, готовый прорвать одежду, ворваться в мое тело. И знает, что не получит мое «да». Что не впущу. Потому что не согласна окончательно ступить за черту. Осознанно сорвать с петель долбаную дверь, что закрыта для нас. Я не хочу быть любовницей для бывшего мужа. А он в капкане ответственности и ошибок. С нелюбимой, еле останавливая себя, чтобы не изменить с возможно любимой. Сложно сказать стопроцентно — это сейчас момент такой или и правда в нем все еще есть это чувство.
И ведь все так просто. Взять и позволить себе забыться на какие-то пару десятков минут, наплевав на то, что после чувство вины и гребаная совесть задушат. Особенно когда его руки сжимают до синяков мою грудь. А следом, схватив волосы на затылке, заставляет прогнуться, оттягивая до боли. Наказывает за то, что бужу в нем весь этот противоречивый коктейль. А меня заводит. Затапливает. Когда он всасывает кожу на шее. Другой рукой оглаживает бедро, а после срывает чулок с застежки.
— Ты же знаешь, что это рано или поздно случится, — уверенность и дрожь в голосе одновременно. — Что я не железный. Что ты не железная. — Не дает ответить. Затыкает собой. Дышит как после стометровки, на секунду отрываясь и снова целуя. А следом второй чулок сорван. Пояс бесхозно висит.
— Ты меня разоряешь. — Чулки жалко. Дорогие были, между прочим. Не часто я на подобное позволяю себе раскошелиться.
— Куплю тебе новые, — губами по плечу. Лицом утопая в волосах. Прикусывая мочку.
— Жене купи, — шепчу, ерзая. Потираясь о его вздыбленную ширинку.
— Дура, — позволяет стянуть окончательно рубашку. Вжимает в себя — сердце к сердцу, кожа к коже. И да. Это восхитительное ощущение. Просовывает между нами руку, спускается к трусам. Резко дернув в сторону, то ли случайно, то ли намеренно рвет. Не так, как в вульгарных фантазиях, одним четким движением, будто это легко. А лишь с одной стороны, и теперь те, пострадавшие, висят на бедре. Жалко. Но возбуждает до невозможности. Этакое клише.
Ласкает рукой, а я сама двигаюсь в такт его пальцев. Идеально и то, что нужно. А губы уже пульсируют, припухшие от поцелуев, но остановиться смерти подобно. Потому что сладко. И черт его знает, повторится ли снова. Ладно. Черт его знает, КОГДА повторится. В повторе что-то сомнений нет. Пугает. Немного. Обнадеживает. Сильно. И глупо.
Главное не успеть покрыться льдом в ожидании.
Вставляет сразу три пальца до самых костяшек. Распирая изнутри. Мычу в его губы. Насаживаюсь сама, а руки уже расстегивают ремень. Подцепив собачку, пальцы тянут ее вниз, а после резко мешающую ткань к ногам. И уже твердый, гладкий и с потрясающе влажной головкой член ложится мне в руку. Провожу с наслаждением по стволу, очерчиваю каждую бугрящуюся венку кончиками пальцев. Сдерживаясь, чтобы не ввести его в себя. Сжимаю у основания. Дрожу вместе с Лешей всем телом.
Что может быть более отчаянным, чем взаимная дрочка? Что может быть настолько сводящим с ума, как вынужденная дистанция и непреодолимая стена несогласия на что-то более серьезное? Я хочу. Но не могу. Он хочет. Но не давит, ждет. И все так, как у перевозбужденных подростков. Рвано. Дико. На пределе. Когда его пальцы, почти причиняя боль, таранят мое тело, а я крепко сжимаю их внутри и его в своей руке.
Происходящее выжигает изнутри. Клеймит, и я понимаю, что даже секс был бы менее интимен, чем то, что творится в данный момент. Потому что его губы просто везде. Шея. Плечи. Ключицы. Подбородок и щеки. А после с тихим, хриплым полустоном лишая воздуха. И мне кажется, что я или умру, кончая, или задохнусь им.
Упираюсь головкой в клитор. Буквально вдавливаю и хриплю, сдерживая гребаные стоны. Мне так мало нужно сейчас. Так мало… Ноги сводит судорогой и хочется выть в голос от силы ощущений. Быстро-быстро двигаю рукой по стволу. Хочу кончить вместе. Вздрогнуть синхронно. Разделить наслаждение на двоих. И у меня получается. Будто в предсмертной конвульсии выгибаюсь. Чувствуя, как пульсирует все внутри, с какой силой сокращаются мышцы. Вокруг его пальцев, внутри моей хватки, и горячая сперма окропляет тело. Вязкие брызги по животу, и бедрам. По возбужденно торчащему клитору.
