Леша спокойно заходит. Наливает себе стакан сока и как раз успевает чокнуться с нами под звон курантов. С намертво прилипшими ко мне глазами. Глубокими и обжигающими. Успевший, кажется, за считанные секунды осмотреть каждый миллиметр моего тела. Ровно так же, как и кинуть уничтожающий взгляд в сторону невозмутимо пьющего свой янтарный напиток Кирилла.
Ситуация аховая. Это как два льва на чужой территории. И права качать не могут, и собственную власть показать хочется. Уморительно. Так напряженно, что у меня едва ли кожа не начинает сама лоскутами слезать. И я, конечно, понимаю, что он не пришел с пустыми руками. Но…
— Зайка, ты же хотел на песочке полежать, как на той картинке, помнишь? — Сижу, ушки на макушке. Предчувствуя что-то нездоровое. — Вот съездите с мамой на две недельки.
— И с тобой? — Так стоп. Чего? Куда кто и с кем поедет? Не поняла. Приподнимаю бровь и как раз встречаюсь взглядом с бывшим мужем.
— Я, милый, не смогу с вами поехать. Но мы будем каждый день созваниваться, хорошо?
Так, подождите. У него же где-то-там зимой будет годовщина свадьбы. И он, похоже, решил свозить счастливое семейство на отдых, одновременно выпнув и нас из города.
— А почему? — Илья искреннее и рад и расстроен одновременно.
— Потому что тоже поеду на песочке лежать, но с тетей Олей и Элиной. Ты же понимаешь, что мы не можем все вместе отправиться на отдых. Но я не хочу, чтобы ты и мама мерзли здесь, пока я загораю.
Кирилл делает вид, что ну очень увлечен выступлением какой-то попсовой певички. Ребенок радуется и крутит в руках билеты на самолет и еще какие-то-там документы. Явно бронь на отель или что-то в этом роде. А меня и бесит, и расстраивает, и злит происходящее. И не потому, что я против отдыха. Это как раз отличная идея, особенно, если учесть, что Илье будет очень неплохо увидеть море и сменить обстановку. Но… Снова гребаные подачки. Он уезжает, и совесть не позволяет бросить нас тут замерзать. Как, блять, великодушно.
Закидываю ногу на ногу, позволив платью задраться до середины бедра. Складываю руки на груди, подпирая и заставляя ту еще больше выглянуть из выреза. Напускаю тонну наглости в глаза и смотрю в лицо своей погибели. Потому что нечего сказать. Но делать вид, что я смиренно принимаю положение, в котором благодаря ему оказываюсь, — не собираюсь. И мне тошно, все развивается как в наитупейших анекдотах про жену и любовницу на одном курорте.
За столом нависает гнетущая пауза. Все молчат, только телевизор распинается. Кир целенаправленно напивается. Дитеныш жует. А Леша жрет меня огромными кусками. Отгрызая открытую кожу плеч и закусывая частичками души. Откровенно. Как всегда нечитаемо. Находясь в паре метров, раскаляет воздух в комнате, и это чувствую не только я.
— Лехыч, хочешь покажу, как мы с Линой прошлый Новый год отмечали? — достает эта скотина свой телефон, включает, шустро стирает пропущенные вызовы и лезет в папку с видео. Буквально, черт бы его побрал, тычет своим так сказать «превосходством» перед ним. Еще бы на стол достоинство вывалил. Имбецильство какое-то. А там… Минуты моего позора и дебилизма. Потому что в прошлом году мы накурились, и я ему проспорила, даже не помню толком в чем, но этот выродок заставил меня танцевать перед горящими фарами машины. Петь, кривляться и чуть ли не стрип изображать. Насколько я помню, было четыре или пять роликов с моим звездным участием. Но по мере того, как он упорно пытается отыскать что-то конкретное, вижу… что снимал он меня куда чаще, чем я думала. О Большей части «коллекции» я и не знала. Идиот. Господи, мне даже страшно, ЧТО он мог заснять.
Включает. Сует телефон в руку Леше, располагается поудобнее, раскинув руки в стороны на спинке дивана. Я же пододвигаюсь к нему ближе, почти влипаю телом и смотрю в экран вместе со старшим Алексеевым. А там… Я. В долбаных ботфортах. Которые как чулки высокие. Бархатные и блядские, особенно в паре с облегающим комбинезоном из схожего материала и кричащим глубоким фиолетовым цветом. Пятнадцати сантиметровая полоска кожи между одеждой и чулком сапог — единственный открытый участок. И я какое-то мифическое, мать его, существо. Это красиво, не спорю. Но вульгарно до невозможного. Эти чертовы огромные серьги-кольца в ушах и высокий зализанный хвост, который я постоянно накручиваю на палец, облаченный в такую же фиолетовую перчатку. Бог ты мой.
Танец напоминает позерство чистой воды. Подпевание томному голосу, что орет в колонках как писк недотраханной кошки. И так целых три минуты. А Леша не перематывает. Не поднимает глаз. Внимательно впитывает как губка то, что видит. Потом переключает на следующее, где я уже за рулем, подпеваю наркоманскому тупизму. Какие-то там лютики и одуванчики. Мальчики и прочее. Кир ржет и вставляет реплики. Тогда это было весело, сейчас? Охота залезть под диван.
