Я эгоистично его хочу. В единоличное пользование и, вероятно, навсегда. Только вот никаких чертовых сдвигов. Он все также неприступная крепость. И между нами даже не просто стена, а целая сраная пропасть. Бездна. Не обойти и не оплыть. И коробки с упакованными вещами раздражают. Его которая по счету одержанная победа и мое вконец потрепанное самолюбие. А желание отыграться от души только раздувается все сильнее. Грозясь в конечном итоге вылиться во что-то порядком скверное.
***
До приезда гостя остается неделя. Только не это сейчас треплет меня из стороны в сторону, а новое жилище. Это шокирующе большое, нет, даже воистину огромное обиталище — просто какой-то полный пиздец. Стою посреди обставленной комнаты, вероятнее всего гостиной, и пытаюсь начать ровно дышать. Ремонт тут сделан хоть и хороший, но совершенно не на мой вкус. Плазма на полстены. Угловой кожаный диван устрашающего размера, ковер во весь пол, мягкий и пушистый, в котором сейчас утопают мои ноги, и длинный узкий стеклянный стол. Какие-то картины, тяжелые шторы, всяческие мелкие предметы интерьера. Статуэтки, вазы и тому подобное. Дизайнерские причуды. Господи Иисусе. Когда он успел превратиться в сноба? Что это за угрожающе нависающий потолок с кучей финтифлюшек и лампочек? В несколько ярусов схожих оттенков. Красивый, кто ж спорит, но это бешеные деньги.
Детская комната просторная, и она мне нравится. Тут явно все учтено и подобрано на мальчишеский вкус. Что означает лишь то, что Леша хорошо подготовился… Илья в восторге прыгает по двуспальной кровати в форме машины. С красивым, в тон мебели, покрывалом. Осматривает красочные обои, массивные шторы, искусный потолок и личный компьютерный стол, где уже красуется стационарный компьютер.
Только вот больше всего меня шокирует огромная, едва ли не в два раза больше, чем необходимо, кровать в одной из комнат. Траходром во всей красе, накрытый белоснежным пушистым покрывалом. И видимо, не только я допускаю такие мысли, потому что стоящий в метре Алексеев очень красноречиво злорадствует. Смотрит как хищник, который, наконец, загнал жертву в свое логово и… И что там обычно с ними делают? Сразу играют, а после едят? Так вот его глаза обещают нечто подобное. Или же я вижу то, что хотелось бы.
А потолок даже тут непростой. С несколькими видами освещения: от яркого белоснежного света, который дает узкая широкая лампа, растянутая посередине, до приглушенного алого от неоновой подсветки, что растянулась по периметру. А также классика, средненькое освещение, я бы сказала: ходовое. Но удивляет еще кое-что. Леша берет пульт управления — и ставни на окне закрываются. Жестом приглашает войти и запирает дверь, от чего ощущается легкий вакуум и все звуки исчезают. Это знакомо. Это означает, что здесь звукоизоляция. А еще на стенах словно звездная россыпь. При дневном освещении они невычурные и с легким едва заметным тиснением. А когда гаснет свет… Тут просыпается сказка. Вокруг различные созвездия, которые светятся мягко. Очень мягко и совсем не давят. Но как только Алексеев включает еще один вид освящения — нежно-голубой, который идет по внутренней части потолка, на втором из навесных ярусов, который отлично гармонирует со звездными стенами, чуток приглушая их сияние, — я позорно сбегаю. Чувствуя дикое сердцебиение и сокрушающую боль. Так как вряд ли именно для меня здесь все делалось. Очень вряд ли.
— И что я должна делать в этих хоромах? Мне было более чем достаточно той квартиры. Тут же если начинать уборку, то скопытиться можно. — Отвлечься. Срочно отвлечься. Пока не раскроилось все внутри на куски от нахлынувших эмоций.
— Домработницу вызовешь. Все телефоны с обслуживающим персоналом и прочим лежат в зале на столе. Там же пароль от Wi-Fi и домашний номер телефона.
— А откуда у тебя эта квартира? — Не выдерживаю и наконец задаю животрепещущий вопрос. Потому что зудит под скальпом, будто рой пчел, и заглушает все остальное. Мне нужно знать. Нужно и все.
