— Тебя прорвало, что ли? Или ты в собственной квартире становишься по умолчанию разговорчивым и наглым как танк? — Спотыкаюсь о стоящую рядом коробку. Пытаюсь сориентироваться, в какой стороне ванная, потому что принять душ сейчас вопрос жизни и смерти. Да и надо скоро будить ребенка, чтобы отвезти в сад. А присутствие Леши не способствует моей собранности и умению мыслить трезво и рационально.
— Сварю кофе, пока ты приводишь себя в порядок. Если, конечно, ты не собираешься отсыпаться дальше. — А я, значит, не в порядке, да? Кривая, косая? Помятая? Не надлежаще выглядящая для такого дворца? Не дотягиваю до требуемого уровня?
— Мне нужно отправить сына в сад, — сквозь зубы. Чтобы не вцепиться в его глотку. Чтобы в него всего не вцепиться. Потому что слишком сильно нужно выплеснуть изнутри скопившееся.
— Я сам его отвезу.
— Сам. Сам. Бесишь, — ворчу и плетусь за полотенцем и сменной одеждой. Чтобы уже спустя пару минут медленно оживать под теплыми струями воды. Наконец просыпаясь до конца. А мышцы ноют, и дискомфорт во всем теле сковывает. Не получается расслабиться. Вообще никак. Особенно когда боковым зрением замечаю движение через запотевшее стекло душа. Он что, издевается? Или специально меня провоцирует?
— Я руки помыть, не отвлекайся. — Мне кажется, или он забавляется? Так сильно нравится играть? Не заигрывается ли?
— Спинку не помоешь? — Открываю дверцу, держа мочалку в руке. Потому что, блять, руки он мог помыть в этих хоромах где угодно и не обязательно было переться ко мне сюда. И вообще его поведение выбивается из привычного шаблона слишком сильно в данный момент. Все слишком сильное. Слишком не шаблонное.
— Мне еще варить кофе и будить Илью, ты же взрослая девочка, помоги себе сама. — А взгляд обжигает, будто на меня плеснули бензина и подожгли. Самоуверенная дрянь. Поимевшая мое загоревшее тело за эти пару секунд взглядом. Но даже пальцем не хочет шевелить. Вот почему он сдерживается? Я не понимаю. Что же такое произошло у него в голове, что он стоически терпит? Куда делись его: не могу не трогать, не могу не смотреть и не могу… кучу всего в отношении меня?
Закрываю створки. Хотелось с грохотом, но те плавно смыкаются. И все наслаждение улетучивается. Раздосадовано домываюсь в рекордно короткие сроки и, когда выхожу, шумно втягиваю воздух, который щекочет заманчивым ароматом сваренного кофе. В полотенце. С капающей с волос водой шлепаю на кухню, забираю стоящую на столе чашку и отпиваю обжигающий глоток.
— Это мой кофе, твой в турке.
— Какая жалость. — Закидываю ногу на ногу, располагаясь удобнее на диванчике. И чувствую парализующий меня взгляд. И столько борьбы в глазах. Столько сдерживаемых эмоций. Что мне смешно и не смешно. И так и хочется раздвинуть ноги, позволив полотенцу соскользнуть с тела, и позвать его. Умолять. Потому что болезненными импульсами возбуждение плещется под кожей. И я на грани. Не знаю, конечно, как он. Но мне чертовски надоело это все терпеть и сдерживать себя. Чертовски надоело…
Но Леша разворачивается и уходит будить Ильюшу. Оставляет меня в который раз в полном раздрае. И с надеждой, что за этот день, который он, видимо, планирует тут провести, я смогу таки сломать его тормоза. И проверить: настолько ли удобна та кровать, предназначенная для долгих и утомительных часов разврата. Сломать и проверить — отличный девиз сегодняшнего дня.
Не переключайтесь. Все самое интересное впереди.
========== 18. ==========
Интересно, смогли бы вы часами смотреть на любимый десерт без возможности съесть? Просто сидеть и, черт возьми, смотреть? Даже не дотрагиваться. Только облизываться и пожирать взглядом. Ну что, легко? Вот и мне сложно. Настолько сложно, что я уже не знаю, куда себя деть. С коробками покончено. Вещи разложены по шкафчикам и полкам. Гардеробная — это у нас такой пафосный гигансткий а-ля шкаф, который сделан вместо кладовой — завалена моими и Ильюшиными шмотками. Я даже специи расфасовала вместе с различными сухофруктами и орехами для начинок десертов. И пыль протерла во всей квартире. Даже обед приготовила. А деть себя попросту некуда. Осталось только упороться вконец и начать гладить содержимое «гардероба». Но тут работы на весь день… И это как бы перебор.
— Мне не нравится стеклянный стол. — О, нашла к чему придраться. Но он и правда меня не устраивает. Потому что споткнись ребенок и полети в это произведение искусств, тот разобьется и, не дай бог, быть беде.
— Чем же? — Ну вот ни капли любопытства в голосе.
— Тем, что он не безопасен, когда в доме маленький ребенок. Забери его и красуйся у себя дома. — Сказать бы, что мне и темная шторка в одной из ванн не нравится, но решаю не перебарщивать. Хотя… — И шторка в ванной слишком мрачная. Черная. Ужасно.
— Значит, мойся в другой. Благо у тебя тут их целых две.
— А еще ножи недостаточно острые. — Гулять так гулять. Доставать так полностью, чтобы жизнь малиной не казалась. Осматриваюсь и думаю, что же еще такое ляпнуть.
