Низкий женский голос, раздавшийся из темноты, заставил Леер пискнуть и спрятаться за гроб. Но так как нападения не случилось, она осторожно выглянула и увидела, как Гин с обнаженным мечом и забывший про духовник Джет пялятся на высокую бритоголовую женщину в пончо. Джейкоб светил на нее, и она чуть щурилась, мирно протягивая на руках свежесмазанный меч.
– Кто вы?
– Здесь меня называют Десятая Мать, – сказала она. – Кто вы, спрашивать не буду. Но вы находитесь в месте, где вас быть не должно.
– Мы ищем лекарство! – просто ответил Джет. – Лекарство от чумы, которое может открыть могила Торольва. Та изгоняющая драугров печать, о которой говорится в книгах. Мы не какие-то там расхитители, не думайте…
Мать осторожно приблизилась к каменному возвышению, все еще держа меч перед собой. Гин опустил оружие, но в ножны не вложил. Женщина подняла меч над головой и вонзила его в гроб. Огненные всполохи прошли от лезвия по желобкам и обратно – и крышка сдвинулась. Леер невольно вытянула шею, пытаясь рассмотреть что-нибудь в образовавщуюся щелку. Женщина поймала ее взгляд и чуть улыбнулась тонкими губами. Ее голубые глаза смягчились. Она легко толкнула крышку в сторону, и та с тихим скрежетом легко отъехала, будто всё это время за ней тщательно ухаживали.
– Вот это вы ищете? Это печать Торольва? – спросила Десятая Мать, вынимая меч и разглядывая гроб.
Леер взглянула внутрь, морщась от затхлости, и ощутила, как ее рот беспомощно открывается и закрывается.
– Ну конечно, конечно! – она даже засмеялась от удовольствия и ощутила на щеках горячие слезы.
В изголовье неплохо сохранившейся мумии в боевом облачении лежало то, от чего Леер бегала всю сознательную жизнь. Она взглядом попросила у Десятой Матери разрешения – и та кивнула. Почему-то Леер показалось важным спросить ее. Она просунула руку, достала и вскинула над головой печать Торольва: флейту из кости дракона.
Прошло три дня, а Эгира все еще не обнаружили. Или старательно игнорировали. Суета вокруг «Нагльфара» напоминала растревоженный улей. В прицел снайперки модели «Поленица» он видел, как в доках снуют рабочие, как по льду замерзшего Ифинга постоянно движутся бронированные машины. Хейм не торопился: казалось, что его совершенно не волнует, что сейчас, пока Матери заняты драуграми, самое время для захвата Имин Рёга.
Эгир моргнул воспаленными от недосыпа глазами, откинул со лба светлые пряди волос и снова прильнул к прицелу, рассматривая поставку оружия из «Цваральга». Заключительная партия, похоже. Он лежал на животе в запорошенных снегом кустах и прошлогодней траве. Белое пальто защищало его не только от холода, но и от нежелательных глаз.
С тех пор как Сифрон Ангейя раскололась, у Эгира было не так-то много времени, чтобы изменить тщательно спланированную операцию. Первоначально он просто хотел с помощью одного из агентов-инженеров взорвать «Нагльфар», но теперь это не представлялось возможным. Если броненосец-духовник взлетит на воздух, то неизвестно, как это повлияет на Утгард и город. Эгир не собирался править руинами, поэтому придется действовать тоньше: выманить Хейма из корабля и сломать печать гигантского духовника. Но для начала предстояло выяснить, как она выглядит.
Снова порошило. Прикосновения снежинок к лицу напомнили ему весну после долгой зимы много лет назад. Тогда его отец все еще походил на человека, мать была жива, а Мать Ринфе правила Домом Иргиафа твердо и дерзко. Отец взял его на регату, проходившую после ледохода. Они стояли вместе со всеми и наблюдали, как лодочки с разноцветными парусами скользят по Ифингу, пытаясь обойти друг друга, но больше всего кораблики хотели покрасоваться. Толпа, уставшая от зимы, бесновалась, приветствуя буйство цвета.
