Скай огляделась. Варис металась по кругу, пытаясь раскрыть крыло и достать скачущую вокруг, обливающуюся потом Атлу. Ее золотые лапы то и дело проваливались в трещину, потому что второе крыло вытащить она не могла. Что-то тянуло ее назад и не давало вылезти целиком. Башня ходила ходуном. Если они в ближайшие минуты не придумают план, то закончат свои жизни под кучей древних камней, а Скай некогда умирать.
– Слушай, Мэрион, я придумала. Я прыгну в Утгард и отвлеку Варис от трещины, а ты ее закроешь. – Скай отбросила пиджак, завязывая на левую ладонь платок.
– Ты дура, что ли?! – снова взвизгнула Атла, пригибаясь от крыла. – Как ты попадешь назад?
– Как-нибудь. Придумаю. Ты сделаешь, что я прошу?
– Конечно сделаю.
Мэрион со смачным треском ударила Варис щитом по когтю на крыле. Под оглушительный визг, который ввинчивался в мозг, как ржавый гвоздь, Скай сделала самый храбрый и безрассудный поступок в своей жизни. Пять широких шагов, прыжок в сторону, избегая крыла, рывок вперед – прямо в небольшой зазор между слизистым брюхом, острыми когтями и пустотой. Скай Ангейя сжала рапиру и прыгнула. Утгардов холод сжал грудь, льдистая крошка ударила в глаза, лишая ее зрения. Она падала, беспомощно молотя руками, царапаясь о железные перья, лед, камни.
– Гери, Фреки! – заорала Скай, хватаясь за омеловые побеги, опутывающие одну из лап и крыло Варис. Несмотря на платок, Скай поняла, что хорошо содрала кожу на руке. Крепко держась и чуть не воя от боли в ладони и плече, она раскачивалась на цепких лианах, покрытых гроздьями белых ягод.
Два косматых, увенчанных шрамами волка сомкнули челюсти на ляжке Варис. Скай, сжимая зубы до скрежета, невольно взглянула вниз, в снежную темноту Утгарда, с благоговейным ужасом понимая, что омела растет на гигантской ветке, торчащей из холма. Ветвь шириной в десяток ясеневых стволов наверняка откололась от Вседрева в незапамятные времена и стала частью этого застывшего, неизменного пейзажа.
Скай начала раскачиваться на омеле, пока волки вонзали клыки глубже, перетягивая внимание вороны на себя. Ангейя с трудом подтянулась, стараясь не выпустить духовник из вспотевшей ладони, и упала в мягкое омеловое гнездо. Встав на колени, она, пытаясь не смотреть на рану, плотнее завязала пропитанный кровью платок. Под ногами с треском лопались ягоды. Пока Варис трепыхалась от атак Мэрион и волков, у Ангейи была пара десятков секунд на то, чтобы придумать следующую часть плана. В Утгарде она чувствовала себя полной сил и такой могущественной, что становилось страшновато. Скай собралась провернуть трюк, на который никогда бы не решилась в Игге, но здесь это получится сделать. Покачиваясь в уютном гнезде, она простерла руки к небу, где Вседрево тенистыми ветвями своими защищало их мир от холода открытого космоса, правой рукой до боли стиснула рукоять духовника, а в кулаке левой зажала гость ягод и попросила омелу расти. Главной задачей Матери Хеймдалля было сдержать смерть. И Скай сделала ровно противоположное: не сдерживала энергию, а создавала ее. Ветвь Вседрева, дарующая жизнь даже там, где ее не может быть, дала ей разгадку. Лианы росли все быстрее, они сплетали гнезда, цеплялись за Варис и тянули вниз. Скоро Скай отпустила волков, они были больше не нужны, потому что Варис, оплетенная лианами, рухнула вниз, нелепо суча крыльями.
Трещина стала затягиваться, и Скай с равнодушным спокойствием поняла, что сейчас упадет вместе с омеловой вороной. Но Атла ей не позволила. Завеса под Ангейей разверзлась, и Скай, ухмыляясь, спрыгнула прямо в сугроб перед башней Бальдра. Лежа на спине и прижимая к груди раненую руку, Скай пыталась сдуть с ресниц иней, возникший во время перехода. Тучи над башней потихоньку рассеивались.
– Кая, ты жива? – Мэрион чуть ли не кубарем скатилась со ступенек, размахивая своим нелепым пальто.
– Знаешь, что говорила Лара, когда я ее наказывала за драки?
Атла, нахмурившись, склонилась над Ангейей, проверяя, нет ли у нее ран на голове.
– И что же?
– Если Ангейя не желают слышать, то мы привлекаем внимание кулаком в лицо.
– Кажется, ты все же ударилась головой, Кая, – проворчала Мэрион, подавая ей руку. Скай хрипло хохотнула и, кряхтя, поднялась. Пошарила по карманам, нашла помятую пачку, зажигалку и прикурила. Мэрион выглядела потрепанной, но вполне живой. Если ворчит, то все нормально.
Скай провела рукой по коротким седым волосам и задумчиво протянула:
– Кто бы мог подумать, что я на старости лет сражусь с погибелью Бальдра.
– Этот мир полон ужаса, но чудесам нет конца. Кому, как не нам, Матерям, это сохранять.
– Я кажусь себе такой старой. Еще ничего толком не сделала, а уже вывихнула плечо и выдохлась.
– А я чувствую себя толстой. Двигаюсь, как черепаха. Раньше мой удар раскроил бы ей челюсть. Сейчас – еле оглушила.
– Мне жаль Ринфе, – вдруг сказала Атла после долгого молчания, закручивая растрепавшиеся волосы в пучок. – Она была… отличным варденом и Матерью. Столько лет сдерживать Эгира и его чокнутого папашу – это надо иметь стальную волю.
