– Матери Хеймдалля не властны над Нифльхеймом, – жестко ответил Сет. – Нифльхейм сам себе помощник. У нас мало времени, мы уже опаздываем.
Сет подергал дверь на чердак. Она со скрипом поддалась.
– Куда опаздываем?
– На тинг народа, который не видит солнца.
Оказалось, что попасть в Нифльхейм не так сложно, как думалось Штейну. Через разбитое окно они с Сетом залезли в сгоревшее в прошлом году рабочее общежитие. Крыша провалилась внутрь под собственной тяжестью, и лишь черная от копоти одинокая стена стояла, как памятник. Рунами на ней было нацарапано «Клад огнекрасный погубит тебя». Зик, который никогда не был силен в языках, насчитал три ошибки.
Отбросив в сторону гниющую фанеру, Сет кивком указал на закрытый барак. Сбив висячий замок, он с усилием отодвинул дверь ровно настолько, чтобы протиснуться внутрь. За ней сразу начиналась узкая винтовая лестница. Зик чуть помедлил, собираясь с духом, стиснул кулаки и последовал за «Вороном». Пахло кислой сыростью и утгардовым холодом, который Зик ни с чем не мог спутать. Вскоре темнота укрыла его с головой, как душное одеяло. Спускаться на ощупь по ржавой лестнице Зику ужасно не нравилось, и в тот самый момент, когда он запнулся и полетел в бездну, Сет поймал его за плечо и просипел:
– Ты прав, нужно прибавить света.
Зик, оглушенный быстрыми ударами своего сердца, увидел резкую вспышку. Это на груди у Сета вспыхнул фонарик, показывая, что в бездну Зик бы не упал, а всего лишь через пару ступенек на бетонный пол.
Сколько они шли по грубо обтесанным тоннелям, Зик не понимал, предоставив Сету ориентироваться в рунных пометках и искать обходные пути, если нужный ход оказывался под обвалом, а это случалось часто. Время здесь не имело значения, потому что под землей все подчинено ритмам не ветвей Древа, но его корней. Духом Зика был феникс, огненная птица, создание огня и света, поэтому здесь он чувствовал себя не в своей тарелке, даже если бы меч был при нем, это не изменилось бы. Сет не стремился отвечать на вопросы, поэтому они шли в гнетущей тишине, стараясь шуметь как можно меньше.
Постепенно Зик стал догадываться, что они спускаются все ниже и выбирают направление все севернее. Сильно похолодало, Зик застучал зубами, и эта дробь, казалось, разносилась по всему Нифльхейму. Обхватив себя руками, он шел за светом фонарика и мечтал лишь, чтобы все это побыстрее кончилось. «Ворон» хотя бы был в теплой кожаной куртке и ботинках. Все чаще Сет останавливался, по несколько минут рассматривал руны, вырезанные на стенах, и прощупывал истертые борозды, чтобы не ошибиться. Вдруг Сет замер так резко, что Штейн врезался в него. Он чуть повернул голову, прикрыл ладонью фонарик и сверкнул глазами:
– Чуешь Утгард?
Зик кивнул.
– Ни звука.
Они вышли на небольшой балкончик с обвалившемся парапетом. Сверху пробивался свет, и в этих столбах кружились искристые снежинки, укрывая грязь внизу. Но, присмотревшись, Зик понял, что это не грязь. Какая-то жуткая черная подвижная масса со множеством… щупалец? Штейна заколотило в ознобе, во рту пересохло, и сердце застучало так быстро, что он испугался, что его услышат. По стенам красивыми узорами расползалась изморозь, и в этих узорах прослеживался определенный ритм, словно то был утгардов барельеф. Масса лениво перекатывалась до тех пор, пока пара незадачливых крыс не свалились с потолка. В тот же миг она, как волна, накрыла отчаянно визжащих зверей и отхлынула, оставив сверкающие куски льда.
Сет поманил Зика к правой стене. Раньше от балкончика лестница шла наверх, к такому же на противоположной стороне, но от времени и холода камень развалился. Вместо ступеней в стену вбили узкие железные скобы в два ряда. Сет указал путь, который им предстояло преодолеть: восемь метров по скользким железкам над черной тварью. Зик отчаянно помахал руками, показывая, что он не сможет. Сет схватил его за грудки и подарил ему полный бешенства взгляд.
«Ты сможешь», – будто говорил он.
«Нет».
«Ты должен. Это всего лишь ступени».
