Рассветное солнце брызнуло из-за холмов и залило сиянием грунтовую дорогу, по которой они тряслись несколько часов, и Зик увидел редкую улыбку на ее усталом лице. Поймав его взгляд в зеркале заднего вида, мать перестала улыбаться и сосредоточилась на дороге, но в памяти Зика этот момент остался как один из счастливейших в жизни. В городе она снова стала дерганой и ворчливой, а в лавке с подержанными печатями варденов, продававших духовники, почти потеряла терпение, дожидаясь выбора сына. Зик обходил два ряда снова и снова, не чувствуя ничего к немногочисленным печатям. Они все казались ему чужими. Наконец, когда даже терпеливая Брюн стала ныть, что она устала и сейчас упадет в голодный обморок, Зик наткнулся на стойку с уцененными товарами. Печать из коры Вседрева выглядела словно подпаленной. Даже в восемь лет Зик знал, что это невозможно, что кора – редчайший и прочнейший материал в Игге. Но, как оказалось, феникс внутри него так не считал.
Зик прикоснулся пальцем к восьмиугольнику из дерева – и огненное существо явилось и вспыхнуло, чтобы обернуться фениксом. Жар был трудным, непокорным духом, всегда имеющим свое мнение на любое действие Зика. Ему приходилось тренироваться отдельно, чтобы никого не покалечить, и усердно и терпеливо учиться контролировать открытый огонь. Он сносно сдал вступительные экзамены в Биврёст, став настоящим событием на ферме. Даже близняшки Хильда и Герда перестали его дразнить, а отец на семейном застолье потрепал его по голове. Зик был счастлив, но до той поры, пока не понял, что родители продали бо`льшую часть фермы. Это Брюн выплюнула ему в лицо, когда он, рыдая через два месяца, просил забрать его домой. Другие дети легко усваивали древние языки, историю, математику и теологию, а он прикладывал просто нечеловеческие усилия, чтобы набрать минимальный балл. Брюн уехала домой, а Зик отправился пересдавать экзамен. И пересдал. И снова проваливался, и снова пересдавал. Его соседом по комнате был нудный неразговорчивый очкарик, который общался с болтливым толстяком из военной семьи. Постепенно они трое сблизились и стали настоящими друзьями. А затем на одной из пересдач Зик познакомился с Леер. Она выглядела независимой, но оказалась очень одинокой. В последние годы к ним стала активно набиваться в компанию еще Кира Гиалп, и Зик испытывал к ней закономерную неприязнь: Кира следила, когда он налажает, и тут же влепляла наказания. Зик был искренне уверен, что она его терпеть не может, но после того, как она добровольно пошла с Хеймом Иргиафой, чтобы его спасти, уже так не думал.
– Я вижу, что в душе твоей пылает огонь, – медленно проговорила Мать. – Нет, это настоящий пожар. Ты воистину избран. О тебе сложат песни! Ведь гибель твоя будет спасением Нифльхейма.
– …гибель? – одними губами спросил Рейк. Сет пожал плечами и вцепился в Зиков локоть еще сильнее. – Эй, было сказано, что огненный варден нужен для помощи. При чем здесь гибель?
Десятая Мать печально поджала губы и сделала знак своим людям, но редактор успел быстрее. Он проворно сцапал Зика и прицепившегося к нему Сета.
– Простите, Мать, я должен взять интервью у будущего героя. «Лист М.» важнее всего, вы же знаете.
Она неохотно кивнула и передала слово нервной смуглой женщине, которая начала инструкцию по эвакуации.
Редактор, Зик и Сет, а следом за ними Рейк и Десятая Мать сошли со сцены и углубились в развалины, заросшие сорной ползучей травой. Хорек и Тенешаг держались на расстоянии, но из виду их не выпускали. Зик, дезориентированный словами Десятой Матери о его будущей гибели, беспомощно открывал и закрывал рот. Возле обломка стены, украшенной рунами и узорами ванхеймского листа, репортер резко остановился.
– А теперь обговорим нюансы, как деловые люди. – Репортер хрипло раскашлялся. – За воротами начинается путь миграции, как и сказала Мать. – Он расчистил место на земле от побегов и начал чертить палочкой карту. Вертикальная линия – для ворот, и улиткообразная линия слева от ворот по часовой стрелке – для дороги. – Эта дорога называется Нитью. Змей выходит из Утгарда прямо за воротами, Иголкой, ползет по ней несколько недель и уходит обратно недалеко от болот на северо-западе. – Он прочертил сверху вниз от ворот до выхода вертикальную линию. – Это Ушко, прорытая нами перемычка от Иголки и до выхода из Нифльхейма.
– З-зачем ты рассказываешь это? – заикаясь, спросил Зик.
– Пытаюсь объяснить, что тебе нужно делать. Ледяной змей почти дополз до болот.
– И что?
– А то, что если он перекроет своим телом проход, то мы не сможем выбраться. Тебе придется его задержать.
– М-мне?.. Н-нет, вы спятили. – Зик истерично замотал головой. – Вы все сумасшедшие подземные безумцы. Я не буду, не смогу. Это самоубийство.
– Мы не зря выбрали вардена с огненным духом. – Десятая Мать задумчиво провела рукой в перчатке по шероховатому обломку стены. Ее глаза, подведенные черным, светились, как синие колодцы. – Ты сможешь задержать его. Он не ожидает атаки и не любит огонь.
