Но на этом «геморрой» не закончился. Слабенький анализатор медика не мог понять, что происходит с моими глазами. Семён связался с общиной, доложил о том, что кое-кто скоро может ослепнуть и требует сеанс связи. На той стороне артачиться не стали, назначили время и пообещали, что выслушают меня.
Пока ожидал, весь извёлся. Плюс ещё дурацкое кресло-каталка с неработающим пультом управления заставляло меня крутить колёса по старинке – руками. Это раздражало. Но зато во время ожидания, чтобы хоть как-то занять себя делом, я сумел натянуть на себя свою старую одежду. Обуваться не стал – всё равно ходить нельзя; разгрузку и всякое разное другое имущество так же оставил.
Нину, кстати, нужно поблагодарить, это она вычистила мои вонючие и окровавленные шмотки, а так же кое-где подлатала их. Ещё недавно такой крутой комплект «Витязь-А» теперь стал затасканным до умопомрачения, хотя город в нём я потоптал всего ничего. Шлем от комплекта был благополучно утерян, батарея энергетического щита после стычки с бандой Хмура разрядилась окончательно. Хорошо хоть сам костюм да берцы остались более-менее целыми. Экранирование части вредного излучения и другой фигни из загаженной среды, уже не хилый плюс. Почему-то особенно жалко было трофейный нож, который я снял с убийцы братьев-близнецов в туннелях под зелёной зоной. Не то чтобы он был важен, но всё же память – такая память. Этот клинок был неким символом, связанным с событиями, произошедшими со мной на границе жизни и смерти.
Пока собирался, не забыл про рацию, ту самую которую прибрал к рукам на наблюдательном пункте. Частоту связи патрульной группы я знал, но раньше к их каналу не подключался. Ну а теперь вот решил подключиться, мало ли вдруг что-то понадобится, а я даже позвать к себе Иволгу или Семёна не могу.
– Слышь, Костыль, ты не устал там внизу мариноваться? – оказалось, что в эфире уже шёл какой-то разговор между бойцами группы, изнывающими от безделья.
– Пошёл в жопу, придурок. Твоя смена – через одну. Я посмотрю, как ты будешь смеяться, когда сам усядешься на этот стул охранять этаж с инвалидом и шашлыком. У меня уже зад квадратный.
Инвалид и шашлык? Ну насчёт инвалида я сразу понял, про кого этот парень говорит, и это не вызвало у меня каких-либо эмоций. А вот шашлык?… Когда я допёр, что речь идёт об останках Деда, у меня в прямом смысле задёргалась щека.
– Ну так зайди и вдуй одному из них. Ты что, маленький? Я уверен, осилишь обоих, если постарае…
– А ну закрыли рты! Вы там в конец аху***и? Избавьте эфир от своей помойки. Ты, Варя, уже задрал хероту нести, у самого не язык, а помело, и других подначиваешь. Больше ты в нашем составе из общины не выйдешь.
– Семён, угрожай кому-нибудь другому. Хочешь заткнуть? Можешь попробовать. Ты в зале меня уделать не можешь, и здесь не справишься. А насчёт группы… Да нахрен она кому впилась? Ласты склеить, что два пальца обоссать, я сам больше сюда в жизни не сунусь.
Значит, Варя и Костыль. Соображал я с трудом, выскочило оповещение ИскИна о резком снижении нервно психической устойчивости и ещё какое-то дерьмо, но я его тут же стёр, не став дослушивать до конца. Ярость, нахлынула удушающей волной, и планка моей адекватности, что называется, упала окончательно.
Снять с колена ремень-фиксатор было делом двух секунд. Встать на ноги – ещё меньше. Боль в колене была одуряющей, но я почему-то ей даже обрадовался.
Суки! Шашлык, значит?! Инвалид?! Ну-ну, сейчас посмотрим.
Ярость полыхнула бездумным взрывом, вспыхнула до небес и смёрзлась в кроваво-красный снег мрачной решимости, упавший на зрение. Глупо? Возможно. Но после услышанного контролировать я себя не мог.
– Костыль и Варя… Костыль и Варя… – повторял, как мантру, пока рылся в своих вещах, охреневая от боли в ноге. Да где же они, где? Ну, наконец-то! Аптечки, которые раньше были в штанах, отыскались в отдельной стопке на столе. Благо их цвет выступал сильным контрастом на фоне стола, иначе бы проковырялся непозволительно долго.
Тюбик военного стимулятора тоже выделялся среди других, был антрацитово чёрным. Муть в глазах делала меня каким-то ущербом, размазывала границы предметов, но общее представление об окружающих объектах всё же давала.
Укол всадил прямо через штаны, втянул носом воздух, чувствуя, как боль становиться глухой, будто пульс, бьющий набатом в висках. Обида душила, разум баламутила череда взбешённых мыслей.
Погибший страшной смертью старатель – шашлык?! Вдуть ему?! Твари конченные, никто из вас грязи из-под его ногтей не стоит!
Боль отступила, слава военному стимулятору! Бахнул ладонью по прямоугольнику открывающего задвижку механизма и вышел в коридор. Был ли у меня план? Нет, не было, если не считать планом поотрывать руки-ноги двум тупым уродам, которых родители не научили следить за языком.
Костыль обнаружился метрах в двадцати, грязно-серая фигура, телесного цвета овал лица, именно так теперь для меня выглядела его одежда и голова.
– Ты чего? Куда-то приспичи…
