Указательный палец хрустнул оглушительно громко. Раньше я никогда ничем подобным не занимался, но содеянное, почему-то не вызвало никакой отрицательной реакции. Чего нельзя сказать о самом Варе, чей палец я только что сломал. Снова крик, мат-перемат, угрозы перемежающиеся скулежом.
– Шашлык, говоришь? – указательный палец на второй руке хрустнул заметно тише, но тоже оказался сломан.
Парень сорвался на визг, и больше не помышляя об угрозах. Дверь позади затрещала под мощным ударом, но устояла. Я поднялся, плюхнулся в кресло перед пультом управления и развернулся к двери, откинувшись на спинку и расслабившись.
Они выбили дверь только через половину минуты. В помещение ворвался Семён, и он заметно стушевался от увиденного. В комнате воняло мочой, Варя с расплывающимся по штанам мокрым пятном уполз в угол, ну а я… Я просто ждал их появления.
– Что здесь проис…
– Тебе стоит навести в подразделении порядок.
– Что?!
– Твои «отличники боевой подготовки» кладут болт на приказы. Не во что тебя не ставят. Называют моего погибшего брата куском жареного мяса и отпускают тупые шутки, – я указал на гарнитуру рации в ухе. – Это приводит к недопониманию, а недопонимание – к конфликтам. Следующий раз я буду вынужден применить более жёсткие меры, – сказал и сам удивился своей наглости.
– Вставай, – Семён направил на меня оружие. – я доложу в общину о том, что ты напал на ребят.
– Как тебе будет угодно, – я отбросил нож, который крутил в руках в угол комнаты и поднялся.
Они сопроводили меня в какую-то подсобку и заперли в темноте. Но я был этому только рад – ярость ушла, принеся на своём хвосте дикую апатию и усталость. Думать о том, что я сделал и чем это мне грозит, не хотелось.
Сеанса связи не было, никто меня не позвал к рации. Зато произошло кое-что другое. Ко мне пришёл Семён.
– Найд, отойди вглубь помещения и ложись на пол! Слышишь меня? Отвечай!
– Слышу, но я и так лежу и даже не думал подходить к двери.
Послышался шелест отодвигаемой задвижки, показалось белое пятно света, от которого я отвернул голову. Со зрением всё стало ещё хуже, и глаза я старался лишний раз не открывать.
– Я доложил о произошедшем. Твою судьбу, а так же наказание за нападение будет решать руководство общины.
– Это не новость, – я вздохнул. Ничего они мне не сделают, срать они хотели на поломанные пальцы и отбитые головы. У меня было время подумать, и тут всего два варианта. Первый – я слепну и превращаюсь в никому ненужный хлам, тогда и последствия будут тяжёлыми. Либо же они находят способ восстановить моё зрение, и тогда я снова оказываюсь им нужен. При таких раскладах ожидать серьёзного наказания глупо. В первом случае – мне будет пофиг, а во втором – ни хрена они мне не сделают.
– Через десять минут прибудет транспорт. Я хочу, чтобы ты сел в кресло каталку и спокойно покинул бункер, без фокусов во время пути. Ты можешь мне гарантировать, что не будет нового срыва?
– Если бы это был срыв – в твоей команде бы прибавилось трупов.
– И всё же…
– Даю слово, что не буду выкаблучиваться. Если только никто не будет провоцировать.
– Хорошо, выходи в коридор.
Снаружи послышался знакомый скрип, это общинники притаранили мою каталку.
– Не могу, ногу разбарабанило, опухла и не гнётся. И не вижу уже совсем ничего.
Снаружи зашептались, Семён пришёл не один. Боятся балбесы, думают, что я с катушек съехал. Они не далеки от истины, но я всё же не полный псих.
– Хорошо, тебе помогут ребята, но если рыпнешься – получишь заряд из парализатора.
– Добро.
Уже минут через семь мы поднялись на поверхность. Тут воняло хлором, видимо, патрульные обсыпали комнаты порошком, чтобы отбивать нюх у изменённых. По задувающему в лицо ветру я понял, когда мы выбрались на крышу.
Общинники тихонько переговаривались между собой. Ещё я слышал ор тварей где-то неподалёку в городе. Это прибывший аэромобиль, проносясь через кварталы, взбудоражил и пробудил низших. Патрульные не стреляли, быстро погрузили меня в транспорт и залезли сами. Минут через десять мы оказались в Агрокомплексе.
Было бы любопытно взглянуть на то, что здесь происходит, но, к сожалению, по естественным причинам я этого сделать не мог. Меня передали из рук в руки медикам, и началась движуха.
Тысяча вопросов по поводу моих ощущений, постоянный писк анализатора над ухом. Катали меня туда-сюда из отдела в отдел, но хоть накачали обезболивающим и то хлеб, а то последние пару часов, я зубами от боли скрипел.
Как-то незаметно для самого себя задремал. Может, лекарства так действовали, а может, бесконечные процедуры меня умотали окончательно, не знаю.
Проснулся, судя по внутреннему таймеру в интерфейсе, через шесть часов, и то только потому, что меня разбудили.
– Просыпайся, Найд, времени мало, а обсудить нужно многое.
– А?! Что?! – Засыпал на коляске, а очнулся в ванне. Вот так номер! Вокруг было пипец как мокро и… щекотно?!
