– Транспорт был отозван. Каждый ствол был на счету, и уж тем более два наших аэромобиля, с огнемётом, установленным на одной машине и тяжёлым пулемётом – на второй. Я отправил их в общину, подчиняясь приказу, вместе с мехводами и штатными стрелками. Так что сейчас мы просто ждём, пешком уйти – без потерь не выйдет. Да и ты не в том состоянии, чтобы куда-то идти. В Агрокомплексе панические настроения, и стар и млад – все восстанавливают периметр как могут. Хотя оно и понятно, если подобное повторится – удар община не сдержит. Поэтому транспорт нужен им больше чем нам, ну а мы можем и подождать. Кстати, на последнем сеансе тебя попросили связаться с руководством; естественно, как только ты немного окрепнешь. И ещё… Найд, в рюкзаке твоего напарника мы нашли странную штуку. Она и была вашим заданием?
– Выглядит как лампа, но светится, будучи неподключённой к источнику питания? – кажется, зареченские нашли ту штуку, которую мы прибрали к рукам в сауне «Пионера».
– Да, она самая. Лампа.
– Нет, наше задание было другим. Но эту аномальную хрень нужно доставить в общину, умники будут в восторге. Чудо, что она вообще пережила такую катастрофу.
– Хорошо, – Семён отвлёкся, его кто-то вызывал по связи. Быстро переговорив, он засобирался на выход. – Мне пора идти, но у нас ещё будет время пообщаться. Я скажу Иволге, чтобы принесла тебе твои вещи и то, что уцелело из вещей твоего напарника. Как встанешь на ноги, организуем сеанс связи, тебе нужно перетереть с руководством. Может, после этого они начнут шевелиться и наконец-то пришлют за нами транспорт.
– Добро, рад был познакомиться.
– Взаимно, Найд.
Дверь задвижка с шуршанием закрылась за командиром эвакуационного отряда.
– Ай!
– Больно? – Иволга задала вопрос, а затем повернулась ко мне.
– Нет, не больно, просто неприятно. Извини, продолжай.
Нежданно-негаданно спустя сутки после разговора с Семёном мои дела попали в глубокую задницу. Всё началось с пробуждения утром и сообщения ИскИна о том, что в колене, а так же глазах замечены повреждения, не поддающиеся регенерации.
То, что дела – швах, было и без него ясно. Зрение не улучшилось, но яркий свет теперь нестерпимо жёг сетчатку, заставляя слёзные железы исторгать из себя крокодильи слёзы. В колене от сустава откололся кусочек хряща, этот маленький и острый обломок колол связку, вызывая боль, и грозил тяжёлым воспалением. Но если с коленом всё было понятно, и Иволга клятвенно заверила меня, что в схроне имеется всё необходимое, чтобы исправить ситуацию, то, что делать с глазами – было непонятно.
Дегенеративные изменения в моих глазах набирали силу час от часу, времени было мало. Так что после короткого разговора с Ниной мы решили в срочном порядке «починить» колено, а затем связаться с Агрокомплексом.
Слава богу, что хотя бы синяки и микротравмы плавно сходили на нет. Прошло всего несколько дней, а тело выправилось настолько, будто прошло около недели. Рана на рёбрах, нанесённая когтями изменённого, схлопнулась; ещё пара дней, и окончательно превратится в шрам. А ведь раньше мой организм заживлял бы такую рану дней десять, не меньше. Если, конечно же, исключить высокотехнологичную медицину. Понятное дело, что, окажись я в регенеративной капсуле, большинство подобных «простых» повреждений удалось бы закрыть в первые сутки.
Сейчас мы переместились в соседнее помещение. Тут было оборудовано что-то вроде медблока. Операционный стол, простенький и устаревший робокомплекс удалённого управления, облегчающий работу оператору-медику. Ну и куча других разных медицинских приблуд, назначения которых я не знал.
Двое ребят помогли мне добраться сюда, попросту подхватив под руки и перетащив. Колено разболелось не на шутку, и двигать ногой было чревато смещением осколка. А ведь я был под обезболивающим, которое, ни хрена не справлялось с текущим уровнем хреновых ощущений.
Операция была простенькой. Меня уложили на механическую лежанку, подняли спинку, так чтобы я оказался в наполовину лежачем положении, и закрепили ногу. Ну а дальше: пара уколов, анестезия, которая «заморозила» ощущения вокруг больного места, и, собственно, сама операция.
Иволга была рядом, через синхронизацию ИскИна с оборудованием управляла руками робокомплекса. Проделала дырки-туннели в моём мясе лазерной насадкой, ввела внутрь тоненький миллиметровый щуп и потихоньку смещала осколок на место. Я наблюдал за ходом операции из внутреннего интерфейса, на который дублировалась визуальная картинка, так как моё собственное ущербное зрение не позволяло ничего рассмотреть.
Осколок хряща сопротивлялся, сначала долго не хотел покидать связку, в которую вонзился острым краешком, затем капризничал и нивкакую не желал вставать на своё место. Я тоже вносил свой вклад в операцию, периодически охая и ахая.
С коленом разобрались минут за двадцать. Осколок встал на место, как кусочек мозаики, и Иволга замазала его биологической заплаткой. А после заново зафиксировала мою ногу, чтобы я при всём желании не мог себе навредить неосторожным действием.
