К слову, кислотно-химическая вонь внутри трубы достигала поистине лютой концентрации, видимо, вместе с отключением электричества перестала работать вытяжка, и зловредный монстрячий дух больше не высасывало наружу. Пришлось надеть на лицо маску-забрало, она даже без подключения к баллону полностью отсекала запахи, обладая всеми нужными фильтрующими элементами.
Так я и двигался, полз вперёд пихая перед собой рюкзак с закреплённым на нём карабином Молот. Судя по карте, если сечение труб не уменьшится, а я смогу и дальше так ползти, то минут через десять-пятнадцать выползу к центральному рабочему комплексу, сердцу зареченской общины.
Рабочий комплекс – это центр здания, огромный прямоугольник размером с футбольное поле и с потолками под двадцать метров. Внутри него размещено механическое устройство, напоминающее несколько слоеных пирогов, только вместо теста в этих самых слоях – засеянные поля. Система имитации солнечного освещения, роботизированные сервисы обслуживания, постоянный контроль над влажностью и насыщенностью грунта на этих своеобразных грядках. Вот это вот всё и позволяло Агрокомплексу быть неприкасаемой и богатой общиной.
Насколько я мог судить из обрывочных данных зареченской сети, общинники доработали технологию производства продуктов, исходя из реалий нового мира. Сумели установить на стенах и потолке по периметру дополнительные ячейки солнечной имитации, добились того, чтобы оборудование было защищено от глюков, связанных с энергией импульса. Включая систему имитации на краткий период времени сразу после импульса, они моментально очищали своё детище от остаточного излучения, хотя толстые стены Агрокомплекса и так не давали проникнуть внутрь критически опасному уровню излучения.
Синий свет аварийных ламп просачивался через ребристые решётки на моём пути. Ни раз и не два я видел, как совсем рядом, где-то подо мной мелькали монструозные тени. Быстрые, шумно дышащие, внушающие страх своей близостью ко мне. В такие моменты я замирал, боясь выдать своё местоположение неосторожным движением.
Стены вентиляционной шахты были полны эха отчаянных криков, плача и воплей. Эти искорёженные расстоянием голоса, переплетённые с клёкотом и рёвом тварей, разбавленные грохотом выстрелов, давили на рассудок, побуждали торопиться и страшиться уготованной мне участи. Но, когда за мной приходил страх, а его вязкие щупальца заставляли сердце выбивать панический ритм, я представлял перед своим внутренним взором женщин и детей Заречья, мужчин спящих в своих кроватях и оттого беспомощных. Всех тех, кто оказался в аду, словно по мановению волшебной палочки, всех, кто погиб и ещё погибнет этой ночью. И стоило их лицам возникнуть передо мной, как страх оборачивался пожаром ненависти и злобы.
Несмотря на то, что я прятался, я не был жертвой. Я был охотником, чей ужас не выжигает душу изнутри, а пламенеет языками отмщения на клинке и оружии. Тем, кто положит этому аду конец, воздаст ему сторицей за всё содеянное. Я стану живым примером холодной и сосредоточенной ярости!
Эти мои слова, проговариваемые про себя, вся эта уверенность в собственных силах, была не более чем психологическим приёмом, призванным сохранить мой рассудок и позволить ему сосредоточиться на деле, отринув страх и хаос безумного эха, гулявшего внутри труб Агрокомплекса.
К сожалению или к счастью, моё скрытное передвижение внутри вентиляционной системы закончилось раньше, чем я добрался до сердца общины. На границе обширного зала система труб уходила вверх, к далёкому потолку, и, несмотря на новенькие штурмовые перчатки-липучки, пролезть туда пихая перед собой рюкзак, я не смог бы при всём желании.
Пришлось вновь браться за рукоятку клинка. Кроваво-красная плазменная дуга без труда выполнила свою задачу, вырезав участок металлической трубы. Я не дал получившемуся куску металла рухнуть вниз и загреметь на всю округу, активировав одну из перчаток, прилепил её к нему и втянул тот внутрь трубы.
Выстрелы и крики немного стихли, остались где-то выше на этажах, позади моего текущего расположения. Не спеша, но и не теряя времени, проверил окружающее пространство мухой, разглядел коридор, посреди которого лежала выбитая дверь-заслонка. Избитые и опалённые каким-то технологичным оружием стены, гильзы на полу и следы кровавой драмы, разыгравшейся здесь немногим ранее.
Так как я лез головой вперёд, пихая перед собой рюкзак, а пространства для разворота у меня не было, пришлось из этого положения спускаться вниз. Не самое удобная поза, скажу я вам, но с учётом того, что экипирован я был по самое небалуйся, особых проблем это не вызвало. Пришлось лишь раз извернуться «прилипая» руками ко всему подряд, чтобы выкрутиться и спрыгнуть на ноги, одновременно удерживая рюкзак.
Опустившись на пол, повесил рюкзак за спину и пошёл на полусогнутых вперёд, плавно перенося свой вес с пятки на носок и постоянно просеивая окружающее пространство через комплекс визуального наблюдения и прицел автомата.
