Он взялся за ручку и шагнул внутрь, ожидая проникнуться злачной атмосферой разгула, пьянства и гастрономического разврата. Однако — обстановка внутри была размеренная, можно даже сказать — тормозная. Сидя прямо на сцене передавали друг другу бутылку зеленого стекла музыканты, дремал мордой в салате толстый мужик в малиновом пиджаке. За столиком в углу негромко переговаривались на совсем уж дремучем жаргоне лихого вида дядечки. Одеты они были вроде прилично, но на фалангах пальцев собеседников Виньярд разглядел такие же синие отметины, как и у Барабанова.
— Я могу заказать что-нибудь поесть? — спросил он у официанта, или полового — на местный манер, который сидел у стойки на высоком стуле, опершись на руки.
Этот высокий блондин с рыбьими глазами лениво повернул к парню голову.
— А вы разве не инопланетянин?
— Самый настоящий, — кивнул Сью. — А что — инопланетяне кушать не просят обычно?
— Не в разгар позарей… Обычно ваш брат помирать собирается, пока небеса не успокоятся. Ну, делайте что хотите. Вон смотрите, в меню птичкой отмечено что есть готового.
Виньярд взял пухлую папку и сосредоточенно принялся всматриваться в затейливые завитушки кириллического шрифта. На фоне продолжали бубнеть дядьки, и, волей-неволей он прислушивался к их разговору.
— Если гэпнуть решит, то амба. Кесарев он голова, ему палец в рот не клади, оттяпает. Набольшие фуфло зря лепят, не проканает у них, то — челове-е-е-ек! Пришлет своих веселых, от нашей малины мало что останется. Я покумекал, караван собрал — поедем на делянку, пересидим скорбные времена. На делянку веселые не сунутся.
— Погодь полундра кричать, гром не грянул. Ослабим щас, размякнем — шмыги за чертей держать будут. Кесарев, говнесарев… Нахрена Кесареву наши перди?
Сью понимал с пятого на десятое, да и еду уже выбрал…
— Шашлык и печеный картофель, три порции. И бутылку вина — вот этого, десертного.
— Наличными рассчитаетесь? — уточнил официант. — Электроника щас того… Не фурычит.
— Монеты берете? И надолго эти ваши… Позари?
— От нескольких минут до пары часов, редко больше. Иначе мы бы все тут передохли. А сегодня разгулялось, да… А вы такой бодрый — как будто на Воле родились. Ха-ха.
Наверное, это был какой-то местный прикол, про рождение на Воле. Блондин принял заказ, соизволил подняться, сунул голову в окошечко на кухню и заорал:
— З-и-и-и-ина-а-а-аа, три шашлыка и картошки! И кагорчику бутылочку! И салатик еще нормальный, свеженький, тут человек хороший!
На кухне послышался грохот и лязганье, как будто там орудовал мастодонт, и через пару минут огромная женская рука выставила на подносе аккуратные, можно даже сказать изящные контейнеры, аппетитно благоухающие едой.
— Зина у нас солнышко. Лучшего повара на Воле не сыскать, — сказал официант и спрятал в карман монеты. А потом печально цыкнул зубом: — Правда жрет в три горла, сплошные недостачи.
Полыхать небо перестало ближе к полуночи. Страдальцы выбрались из своих номеров и собрались у Виньярда — пить вино и есть картошку с шашлыком.
— Нам нужно подготовится к экстренной эвакуации. Я бы даже попробовал связаться с кем-нибудь их Разведки Боем — должен же кто-то дежурить в секторе Рашен? — хмуро проговорил Сью.
— Всё так плохо? — удивилась Алиса. — Нас будут убивать?
— Именно нас — вряд ли. А вот планету в целом — очень возможно.
— И откуда такие выводы? — удивился Линч. — Я кроме обшарпанных бараков и доходяг в ватниках ничего такого тут не заметил. А космодром — первое место, которое стали бы укреплять на случай атаки.
— Не туда смотрел. Ты надписи на тех цилиндрах видел, что твои доходяги грузили?
— М?
— Барадий.
— У-у-у-у-у… — сморщился как от зубной боли программист.
— Вот именно. И планшет свой глянь, что там кэп и команда высмотрели — огорчишься капитально.
Линч и Алиса полезли в планшеты, и сталкер внезапно сказал чисто po-russki:
— Blyat'!
Тот самый водитель на той самой машине ждал их ровно в полдень.
С крыш капало, под ногами хлюпало, воздух, кажется, совсем отсырел — подкралась оттепель. Не разводя политесов, шофер дождался, пока они усядутся на свои места и покатил вперед, подняв целое цунами из грязи, воды и подтаявшего снега.
— Я вас довезу до ворот, дальше вы — под опекой пресс-секретут… То есть, пресс-секретаря шефа. На всё про всё — два часа, потом — обратно на аэродром.
По пути даже невнимательный Линч заметил тревожные звоночки: мешки с песком на крышах, суровые люди с оружием у ключевых зданий, отсутствие на улицах детей и женщин… Кто-то заколачивал витрины, окна заклеивали бумагой — крест накрест. Люди по обочинам и тротуарам двигались быстро, чуть ли не перебежками. Народ побогаче паковал вещи и грузился на машины и телеги, запряженные самыми настоящими лошадьми. Что-то назревало.
