— А стражники? Да и сами мы должны сообщить, если кто-то к реке пробирается. За такое сразу отдают в руки этого… в красном. А он ведь не сразу убивает. Спирали — те сразу. Только бросаться в воду строго запрещается — если кто бросится, то родных отводят в тюрьму. Там тоже хорошо, только бьют каждый день и разговаривать не разрешают, а я прямо болею, если долго не говорю. Я вот сейчас три месяца молчала. С самой собой ведь неинтересно говорить, правда? Поэтому сейчас так вот все говорю и говорю…
— Но есть же у тебя друзья, наверное…
— Что вы, кто же согласится?
— И у тебя нет ни одной подруги?
Девочка, проглотив слезы, замотала головой.
— Ну и чудики все вы тут! — пожалел ее Задира. — Как же без друзей-то? А тебе хочется иметь друга?
— Очень! — мечтательно прошептала девочка. — Очень-очень!
— Тогда считай меня своим другом. Если кто за косу дернет или еще там что — сообщай прямо мне. Я его мигом приведу к общему знаменателю.
— Можешь и меня считать другом, — сказал я. — Тебя как зовут?
— Мяу.
— Ладно, Мяукалка. Про остальное потом потолкуем. Держи на память этот «орден» и имей в виду — начнут к тебе привязываться ваши вымруки или как их там — будут иметь дело со мной. Так им и передай.
Мяу покорно кивнула и неслышно исчезла в кустах.
— Ну, что делать будем? — спросил я.
— Не нравятся мне эти их вымруки, — вздохнул Задира. — Ой, не нравятся… Главное — много их, боезапаса у моей пращи на всех не хватит. Обойти бы их стороной, а?
— Чтобы обойти, надо выйти, — как всегда резонно, заметил Научный Мальчик.
— Вот и я говорю: надо нашего Карлу за жабры взять как следует. Эй-эй, оголец! Ну-ка рули сюда!
Зоркий глаз у Задиры! Я и не заметил, что из соседнего куста высовывается чье-то ухо. И вот уже перед нами застыл дрожащий ушастенький мальчишка.
— Что угодно господину?
— Ты это брось — господину… У нас все равны. Ты вот что скажи — знаешь, как перебраться на ту сторону речки?
— Нет, нет, господин! Я никогда к речке не подходил! Ничего такого я не знаю. Это на меня наговорили!..
— Ша, друг. Не трепыхайся. Тут на тебя никто доносить не будет. Нам надо смываться на тот берег. Ферштеен?
— Вы назвали меня ДРУГОМ? — неожиданно просиял мальчишка. — О-о! Наконец-то у меня есть ДРУГ! Ведь вы не откажетесь? Вы при этих вот господах вслух назвали меня ДРУГОМ. Правда?
— Ну и что?
— О, как я счастлив! У меня ведь ни разу не было еще ДРУГА! Я сейчас, я побегу…
— Куда ты, ушастый? Стой! Как хоть тебя звать-то, раз мы настолько подружились? — засмеялся Задира.
— Люк!..
И ушастик испарился.
— Как они тут изголодались по дружбе, — покачал головой Задира. — Побежал хвалиться. Так что же мы все-таки предпримем, старики?
И тут из-за спины черных стражников торжественно выплыл Карла. Как он изменился за это время! Вместо старенького грязноватого френчика его кособокое тельце франтовато облегал новый темно-коричневый мундир, фуражка и сапоги блестели как лакированные, а с широкого ремня змеей свешивалась толстая плетка, ощетинившаяся пучком колючек на конце.
— Его Несравненство и Бесподобство, Солнцеликий Король Серляндии, Отец и Благодетель Вымрукинии Карлик Седьмой, но Первый по мудрости и благородству, оказывает вам честь пригласить к себе на аудиенцию и в знак своей особой благосклонности изволил прислать за вами почетный эскорт, — торжественно, как на параде, выкрикнул Карла.
Мы переглянулись — ничего себе почетный эскорт! Одного такого «эскортера» увидишь — на всю жизнь заикой останешься!
— Мы будем счастливы посетить резиденцию столь прославленного владыки, — ответил я. — И сочтем своим долгом оповестить мир о его могуществе и гостеприимстве.
Тень усмешки пробежала по губам Карлы. Только тень. С каменным лицом он повернулся и пошел. Стражники сомкнулись вокруг нас и повели навстречу неизвестности.
До столицы Серляндии мы добрались поразительно скоро. Похоже, что дороги «великой» державы были несравненно короче титулов ее владыки. Да и сама столица отличалась от уже виденного нами поселка разве что только размерами… Однако дворец Карлика Великого не был лишен мрачного величия. Высокие гранитные башни, глубокие рвы, тяжелые зубцы стен, бесчисленные бойницы. И лозунги на каждом видном месте: «Да здравствую я!», «Слава Мне Великому!», «Мудрость Моя переживет века!..»
Встреча с Ним Великим (Карла повел во дворец почему-то меня одного) состоялась в огромном, великолепно изукрашенном зале. Пол зала в несколько слоев был устлан пестрыми коврами. Потолок разрисован сказочными цветами, небывалыми птицами и пейзажами. Стены буквально залеплены зеркалами, картинами в золоченых рамах, расписными тарелочками, какими-то елочными гирляндами и даже конфетными фантиками.