– Бен о тебе написал? – Услышав имя журналиста, он нахмурился еще сильнее. – Я всю неделю провел, снимая в поле. Не видел никаких газет, и… Не обижайся, но вашу газету я взял бы в руки только вместо туалетной бумаги.
Анна обрадовалась тому, что нашла единственного в городе человека, который о ней не читал, но это означало, что ей придется заново все пережить, рассказывая об этом. Джонас слушал не перебивая, но мрачнел все больше.
– А потом появилась моя мать, – добавила она, ощущая, как сердце сводит от безысходности.
– Ты вроде говорила, что она никогда не выезжает из графства?
– И не думала, что она когда-либо это сделает. Но теперь она у меня в квартире, планирует ужин. – Анна почти не рассказывала Джонасу о своих отношениях с Сенарой, но рассказанного было достаточно, чтобы понять всю тяжесть момента. – Я сама в это почти не верю.
– А привела ее сюда та статья? – Он покачал головой. – Родственники… Иногда от них одни проблемы.
– И теперь у меня отпуск на срок, пока выходят эксклюзивы Бена, и я не знаю, что потом случится. Надеюсь только, что все закончится и забудется к тому времени, как я вернусь.
– А если нет?
Она и сама об этом думала, прячась утром в кафе. Но сводить себя с ума, представляя все возможные варианты развития событий, было бессмысленно.
– Я стараюсь пока не загадывать.
Он кивнул:
– Понимаю. Ну что, у меня тоже сегодня свободный день, давай я куда-нибудь тебя свожу.
– Это было бы чудесно. Спасибо.
– Это меньшее, что я могу для тебя сделать. – Он печально улыбнулся. – Я бы предложил разобраться ради тебя с этим чертовым журналистом, но подозреваю, что это не поможет. Просто знай, что мысленно я сейчас вколачиваю его высокомерную тупую голову в асфальт.
К чести Джонаса, он больше не упоминал Бена, когда они с Анной сели в поезд до Кью и весь день прогуливались, наслаждаясь красотой и спокойствием Королевских ботанических садов. Умиротворенность пейзажей помогла Анне отвлечься от мыслей о статье и о матери, а спокойное отношение Джонаса к случившемуся утешало.
– Я провел последнюю неделю, наблюдая, как кастрируют ягнят, – улыбнулся он, когда они ели мороженое в кафе «Уайт пикс», глядя на идеально подстриженные газоны. – А ты говоришь, что
Анна рассмеялась, представив, как Джонас пытался сохранить невозмутимое лицо, снимая подобное.
– Это же работа твоей мечты, помнишь?
– О да, от гламура
– Ну что ж, мне хотя бы не пришлось засовывать руку в корову. Уже что-то.
– Я думаю, что ты со всем справишься, – сказал он, накрывая ее ладонь своей. – Хоть впереди тебя ждут те еще времена.
Анна с изумлением улыбнулась:
– Спасибо. Тебе того же.
– О, не волнуйся – я знаю, что изъясняюсь неважно. И все равно нет смысла беспокоиться о том, что еще не произошло. А с тем, что
Вера Джонаса в ее силы была ей так же приятна, как и природные красоты ботанического сада, который успокаивал глаза и душу.
– Очень мило с твоей стороны.
– Ага, ну, у меня иногда бывают моменты, когда я неплохо подбираю слова, – улыбнулся он. – Недурно для парня из Илкли, а?
Но день слишком быстро закончился, и узел в желудке Анны затягивался все сильнее по мере того, как она приближалась к дому. Джонас попрощался с ней в коридоре и неловко поцеловал в щеку – «на удачу». Мысленно собравшись, Анна открыла дверь квартиры.
– О, как раз вовремя, – раздался голос Сенары.
Вид, который открылся Анне, заставил ее замереть на пороге.
Разбросанные вещи матери, которые раньше заполоняли половину гостиной, исчезли. На кофейном столике стояла бутылка красного вина и два бокала, а также свечи-таблетки. Из радио на кухне лилась мягкая музыка, воздух наполнял аромат жарящегося мяса. А в центре всего этого стояла Сенара в фартуке, словно в доспехе – настолько непривычно он на ней смотрелся, – и помешивала что-то в кастрюлях, звякая при этом многочисленными серебряными браслетами. Анне даже показалось, что по пути она нечаянно прошла через невидимый портал и теперь находится в альтернативной вселенной, смотрит на копию своей матери, ставшую вдруг богиней домашнего хозяйства.
– Все… все в порядке?
– Как видишь, Анна, я неплохо тут справляюсь. – Она засмеялась. – Да не смотри с таким изумлением, девочка! Твоя старая мама кое-чему научилась с тех пор, как мы виделись. Плесни нам вина в бокалы, ага? От этой готовки у меня в горле пересохло.
